регионе Тоскана преимущественно из винограда

сорта «Санджовезе») не приводит к амнезии. Моё

дыхание поверхностное, пока я пытаюсь вспомнить,

что произошло после того, как покинула ресторан.

Заправка. Я остановилась на заправке «Рэд Си»

на углу Магнолии и Куин-Анна. Что после этого? Не

могу вспомнить.

Смотрю вниз, на

одеяло

между своими

пальцами с костяшками, побелевшими от сжатия.

Красное... пуховое... чужое. Опускаю ноги с края

кровати, и комната сразу начинает качаться и

крениться.

Мне

тут

же

становится

дурно.

Напоминает похмелье после огромной попойки. Я

задыхаюсь и пытаюсь дышать достаточно глубоко,

чтобы подавить тошноту. «Это не «Кьянти», —

говорю я себе ещё раз.

— Это сон, — произношу вслух. Но всё не так.

И я знаю о б этом. Встаю, и у меня добрых десять

секунд кружится голова, прежде чем я делаю свой

первый шаг. Наклоняюсь, и меня рвёт... прямо на

деревянный пол. Мой желудок пуст, что, в любом

случае, не мешает ему вывернуться. Поднимаю руку,

чтобы вытереть рот, и странно её ощущаю —

слишком тяжёлой. Это не похмелье. Меня накачали

н а р ко т и к а м и . Остаюсь

согнутой

в

течение

нескольких

секунд,

прежде

чем

пытаюсь

выпрямиться.

Чувствую

себя

сошедшей

с

американских

горок. Спотыкаясь, и д у вперёд,

пытаясь

оглядеться

в ок руж а ю ще й обстановке.

Комната круглая. Морозный воздух. Здесь камин —

без огня — и кровать с балдахином. Здесь нет двери.

Где дверь? В приступе паники я неуклюже кружусь

по комнате на ватных ногах, периодически держась

за кровать, чтобы не упасть.

— Где дверь?

Я вижу своё дыхание, испаряющееся в воздухе.

Сосредотачиваюсь на том, как оно расширяется и

рассеивается. Моим глазам нужно много времени,

чтобы сфокусироваться вновь. Я не уверена, как

долго стою, кроме того, что мои ноги начинают

болеть. Смотрю вниз на пальцы. И с трудом их

чувствую. Мне нужно двигаться. Сделать что-нибудь.

Выйти. На стене передо мной есть окно. Ковыляю

вперёд и дёргаю в сторону лёгкий занавес. Первое,

что замеч а ю — я нахожусь на втором этаже. И

следующее — о , Боже! Мой мозг посылает озноб

вниз по остальной части тела. Своего рода

предупреждение. « Это случилось, Сенна» , — говорит

он. — « Всё. Конец. Кто-то похитил тебя» . Мой рот

медленно реагирует, но когда это происходит, я

слышу, как вздох заполняет мёртвую тишину вокруг

меня. Я не верила, что люди, на самом деле, ахают в

подобных ситуациях, до того момента, пока не

услышала саму себя, делающую именно так. Этот

удушающий, останавливающий сердце момент, когда

всё, что наполняет мои глаза — это снег. Очень

много снега. Весь снег мира свалили прямо передо

мной.

Я слышу, как моё тело ударяется о дерево, а

затем проваливаюсь в темноту. Когда я просыпаюсь,

то нахожу себя лежащей на полу в луже рвоты. Стону

от резкой боли, которая пронизывает мо ё запястье,

когда я пытаюсь подняться. Я плачу, закрывая рот

рукой. Если кто-то здесь есть, я не хочу, чтобы они

услышали

меня. « Отлично, Сенна. Тебе следует

думать, прежде чем падать в обморок в комнате и

так шуметь» .

Я поддерживаю запястье свободной рукой и

скольжу вверх по стене, опираясь на неё. Только

сейчас я замечаю во что одета. Не моя одежда. Белый

льняной пижамный комплект. Дорогой. Тонкий.

Неудивительно, что мне так чертовски холодно.

О, Боже.

Закрываю глаза. Кто раздел меня? Кто привёз

сюда? Одеревенелыми руками я ощупываю тело,