Однако, легко сказать, да тяжело сделать. А потому очередная дата - и безвольный каторжник вновь плетется в ближайший бар за приторной порцией самобичевания и тоски.

Не свезло. Ни в чем мне не свезло. Ни сейчас, ни даже тогда, когда ДНК моя плелась. Острый ум, изрядно привлекательная внешность (по крайней мере, раньше). Кукла, мать её, - и всё в один флакон. Мечта любого... И поверьте, я не делаю этим себе комплимент. Ведь ко всему этому нужна приправа, жидкость, соединитель, приемлемая среда обитания - называйте, как хотите. Нужно - везение, удача. И вот её как раз таки мне и не дали. Отчего всё пошло не просто насмарку, не просто впустую, а стало жгучим, истинным проклятием, жутким наказанием, которое душит пуще всякого ярма. За первое - ненавидят товарищи, коллеги, мужчины. За второе - подруги и соперницы. И опять-таки мужчины. Ведь первое не позволяет с легкостью отдать им в пользование второе. А неоспоримый отказ сродни плевку в лицо, доказательство их несостоятельности, ущербности, а потому вызывает отвращение и неприкрытую ненависть, ярость, маниакальное желание взять силой, овладеть, покорить недоступное, плюя на чувства, стыд и последствия.

Но и этого было мало. Ирония судьбы. Знаете как она выглядит физически? Вы, наверняка, встречали таких людей, у которых на лице - вечная улыбка. Причем всегда, даже когда они... грустят или плачут. Это самая зверская насмешка, на которую способна природа...

Вот и сейчас... очередной липучий кавалер никак не может втолковать, что я вовсе не рада его обществу. Причем давно. Да что там? С самого начала! И когда я открыто, откровенно грублю, рычу - я не шучу. Я действительно уже на грани того, чтоб не кинуться на него с кулаками или не вгрызться зубами в шею, словно дикий зверь.

– Да ладно, ну, хватит играть! Признайся, как тебя зовут! Я же тебе уже, практически, всю душу излил!

– Я не просила!
– рявкнула.

– Шикарная моя! Ну, зачем эти кошки-мышки? А? О! У тебя выпивка закончилась? Я сейчас, - резво подался вперед через всю стойку, махая рукой.
– Пс-с, братишка! Бармен! Да, ты! Иди сюда!

– Слушаю.

– Организуй нам, - машет-колдует над стаканами.
– Повтори, в общем, виски это ее, или что тут?
– взгляд на меня. Но не дождавшись ответа, продолжил: - И мне водочки плесни...

Смеюсь невольно, раздраженно закатив глаза под лоб. Еще миг - и взгляды наши с барменом встретились. Буквально доля замешательства в очах того, но поймав мой настрой - поддается, заливаясь ухмылкой.

– Ну, повтори... это моё "виски", - шепчу уже я.

– Сейчас, - коротко кивает молодой человек и отдаляется к полкам.

И вновь я грубо, бесцеремонно отворачиваюсь от этого нахала, что буквально уже пытается повиснуть на мне - злобно пинаюсь локтями в бок, не давая свершиться задуманному.

– Ну, хватит, родная моя...

Морщусь, из последних сил сдерживаю матерные выражения.

– Ты такая красивая, такая...
– шатается, будто флигель на ветру.
– А какие ямочки на щеках, когда улыбаешься! А улыбка! УЛЫБКА какая!
– попытка коснуться моей щеки, увиливаю.
– Ух, прям дух захватывает! Сердце замирает! Ангел - не иначе!

Взгляд около пускаю, ища спасение.

– Кстати, - словно очнулся.
– Твоя сигарета уже потухла!

Невольно разворачиваюсь и обрушиваю взор на этого идиота.

Пытается отковырять из пепельницы несчастную и продемонстрировать мне, однако движения аляповатые, хватка медвежья, отчего не только не быть сему питекантропу хирургом, но и даже простым привлекательным, ловким джентльменом.

– В-вот, смотри!
– еще миг и психанул, сломал и раздавил остатки.
– А черт с ней! Ну, ты поняла. Давай новую дам прикурить?

– Не стоит.

– Так ты ж эту совсем даже не тронула!

– И не собиралась.

Скривился, поморщился, задумавшись. Но буквально секунды - и вновь вырвался поток бреда из его уст.

– Вот, держите, - вовремя подоспел бармен, отчего оправданно грубо, насильно отталкиваю собеседника от себя в сторону и поворачиваюсь к столешнице.

– Благодарю, - живо хватаю стакан и делаю привычные круговые движения, гоняя напиток по посуде, выпуская лишний газ. Вмиг все вспенилось и заискрилось, словно мыльный раствор.

– Стоп, - оторопел кавалер. Выжидающий, сверлящий, впивающийся в меня взгляд, а затем украдкой, наверняка, желая шепотом, однако в силу дурмана - громко и обличая, произнес: - Это - газировка?!

Саркастически смеюсь над его умирающей надеждой:

– Что ты?
– язвлю.
– Конечно нет! Это виски... просто пенистое.

И вновь хмурится, злится, однако, уступая лени и немощности в данный момент, резко меняет тему:

– Ну, слушай. Хватит мне голову морочить. Поехали уже, а? Сколько можно здесь торчать? Часа три, не меньше.

– И двух нет...
– бурчу злобно себе под нос, вновь отворачиваясь.

Силой пытается ухватить меня за плечи и повернуть к себе лицом.