– Ты была в казематах?

– Да. Меня пытали.

– За что?

Девушка со вздохом опустила глаза, лишний раз убедив Ханлейта в своей неискренности.

– Не вижу следов пыток, – едко сказал он, оглядывая ее лицо и фигуру.

– Они на спине.

– А ведь я проверю!

Хан повернул ее лицом к буфету и бесцеремонно задрал куртку вместе с туникой. Лиандра не сопротивлялась. Эльф увидел уродливые, не полностью зажившие рубцы – следы жестокого избиения плетьми и красную полосу от удара своего меча. Ханлейт осторожно опустил одежду и продолжил обвинения:

– Из казематов Готы есть только два пути: вперед ногами или шпионкой властей. Я понял, какой ты выбрала!

– Я не выбирала. Меня бросили в яму.

– Тогда я говорю с призраком. Яма – это могила, убивающая временем.

– Я сказала правду.

– Посмотри на меня.

Ханлейт развернул девушку к свету и впился в ее лицо взглядом, словно пытаясь прочесть мысли, увидеть насквозь. Лиандра заметила, что глаза у эльфа зеленые, как осока, и совсем не злые. В их глубине было много пережитого, горечи и суровой мудрости. Настоящий омут. С отравленной водой.

– А ты – человек, Лиандра? Это ведь не твое имя.

– Я не помню своего.

Какой странный вопрос – человек ли она… Хан оставил Лиандру в покое и задумался.

– Поджог в Готе Герванта удивил, и только. Если он узнает о казематах, тебя ждет допрос пострашнее моего, а у нелюдя достанет ума сделать выводы. Ты зашла слишком далеко. Не пытайся улизнуть – поймают. Будешь и дальше ломать комедию с немотой – тебя раскусят. И накажут в любом случае.

Ханлейт направился к выходу, обернулся на пороге и добавил:

– Для Герванта важны факты, слово «доверие» для него – пустой звук, а ты и так долго лгала. Подумай об этом.

Лиандра осталась одна. Все, что она сделает – будет иметь ужасные последствия. Заговорит – придется объяснять, почему молчала; не заговорит – ее секрет знает Хан. Как поступит эльф? Доложит Герванту обо всем, что услышал? Девушка начала дрожать от волнения и холода и стояла на месте, глядя в запертую дверь. Вот-вот в нее ворвутся, и…

– Он не скажет.

Лиандра вздрогнула – она не сомневалась, что находится в сарае совсем одна.

– Он не скажет, и я и тоже буду молчать. Хан прав – о казематах крепости Герванту говорить нельзя. Он не поверит.

Девушка узнала мелодичный голос Киндара. Избитый эльф стал невольным свидетелем разговора с Ханлейтом.

– Я могу уйти, прямо сейчас. Я убегу, у меня есть лошадь! – с отчаянным упрямством возразила Лиандра, но так и не решилась выйти.

– Уже нет. Я все видел, эти стены похожи на решето. Как думаешь, зачем эрендолец ходил в конюшню? Предупредить твое бегство. Он рассудил правильно: ты далеко зашла, бежать нужно было гораздо раньше. А ты не могла бы подойти ближе? Мне тяжело говорить громко.

Эльф лежал на спине в дальнем углу сарая, надежно спрятанный за рухлядью. Лиандра нашла его и села рядом, обхватив руками колени. С гримасой боли Киндар повернул голову, чтобы лучше видеть свою собеседницу. Гвидо выполнил приказ буквально – сломал эльфу ребра.

– Отсюда нельзя уйти, девушка. Разве ты не слышала, что тебе сказал Хан? Все так и есть. К Герванту – как в яму, выход из братства – только мертвым.

– Но тебя же выгнали?

На губах Киндара появилась мягкая улыбка, и он отрицательно покачал головой.

– Нет, я понес заслуженную кару за вранье. Будь иначе, со мной бы «говорил» не Гвидо, а меч Ханлейта. Смерть от его руки – это лучшая смерть, о которой я могу мечтать. Эрендолец убивает быстро.

– Ты желаешь себе гибели?

– Ничего не имею против.

Лиандра озадаченно посмотрела на Киндара. Весь облик эльфа говорил о смирении и покорности судьбе, в его лице не было ни страха, ни ненависти.

– Зачем ты здесь?

– Потому, что у меня нет выбора. Я убил ария.

– Ария? – непонимающе переспросила девушка.

– Да. Арии – маги, сильнейшие в Империи. Каждый из них подчиняет себе одну из стихий. Например, воду. Или огонь. Это очень важные и дорогие сердцу Императора существа, – объяснил Киндар с легкой иронической улыбкой.

– Тогда как же ты его убил?

– Ты хочешь спросить: «Как такой слизняк смог убить всесильного мага?» Дело в том, что арии – существа из плоти и крови, они пьют, едят, иногда болеют, как и все смертные. Я ее отравил.

«Ее? Так это была женщина?» – поняла Лиандра, но не стала уточнять.