– Это чо она творит тутоть? Ну-ка, мечи карты на стол обратно, стерва! Да она ж все перепутала! Вот…!

Девушка сунула колоду изумленному Лето и решительно потянула его за руку. Не вникая в подробности разборок парня с возмущенными игроками, Лиандра вернулась в комнату. Лето долго ждать себя не заставил. Споткнувшись о порог, он тут же принял картинную позу в дверном проеме.

– Ты скучала, моя… сладкая? – оглядывая Лиандру, Лето томно улыбнулся, – я тебя любить не отказываюсь! Ты бы знак подала пораньше, а то с виду колючая, как репейник. А Герванту о нашем секрете знать не обязательно.

Лиандра растерялась. Лето истолковал ее поступок на свой лад, но как объяснить разбойнику его ошибку совсем без слов? «Зачем я притворилась немой?» – впервые пожалела девушка. Но Лето понял по-своему и ее нерешительность. Он подошел ближе и нежно провел ладонью по шее Лиандры.

– Не надо стесняться. Тебе понравится.

Сжатые губы и предостерегающий взгляд Лето не остановили: прекрасные девицы отказывали аквилейскому сердцееду так непозволительно редко! Разбойник сгреб Лиандру в охапку и повалил на кровать. Девушка дала ему достойный отпор: люди сплелись в объятиях, далеких от ласк любви.

– Дай ему, Лиандра, дай под дых!

– Лето, так ее, так! У-у, хорошо!

Дерущиеся не заметили, когда у них появился зритель. Восторженные вопли Тинка охладили пыл Лето, разбойник протрезвел и выпустил «сестричку». Тяжело дыша, противники разбрелись по разным углам, потирая ушибленные и укушенные места. Схватиться с Лиандрой врукопашную оказалось очень неприятно – даже вчерашняя потасовка в повозке стоила парню нескольких синяков. Неожиданно сильная, девушка не боялась боли и боролась до последнего, не сдаваясь.

– Стоит мне только закрыть глаза или выйти за дверь, как вы бросаетесь друг на друга! Сроду я такой любви не видел. Но мне нравится, давайте еще!

Тинк сидел на кровати и скалил зубы.

– Ты где болтался целые сутки?!

С болезненной гримасой Лето дотронулся до распухшей губы.

– Пока ты развратничал, я работал, напарник! Эк она тебе рожу расквасила! Сладко было?

У Тинка тоже было разбито лицо, словно разбойника приложили щекой об мостовую.

– На себя посмотри! Узнал, что я просил?

– Да, узнал, – Тинк стал серьезен, – лошадки – загляденье! Я и смотрел, и трогал. Войти в конюшни – раз плюнуть, а за выход с лошадкой плату берут: обе руки на плаху – и свободен!

Лето поморщился – Тинк не имел привычки преувеличивать. Придется сильно постараться, чтобы отрубленными оказались не его руки. И не ее тоже… Разбойник посмотрел на Лиандру.

– Раздевайся, колючка дорожная! – распорядился он, – тьфу! Переодевайся, я хотел сказать! Хватит юбкой разматывать, вечером на дело идем. Я о тебе забочусь, а ты…

Лето кинул в девушку свертком и ушел вместе с Тинком. В холщовом мешке была новая одежда: синяя туника с зашнурованным вырезом, штаны из тонкой кожи, мягкие сапоги и шерстяная, подбитая мехом куртка. Лиандра облачилась в удобный, теплый, почти зимний наряд и пожалела, что подпортила Лето красоту.

К вечеру Гота потемнела и обезлюдела. Горожане сидели по домам, экономили жир в масляных светильниках и на освещение улиц не тратились.

– Слушай меня внимательно! В конюшни одна пойдешь. Смекни, зачем легионерам к ночи два мужика? А хорошенькой бабе они откроют! Ты стучись смело и считай, что полдела сделано!

Лето объяснял Лиандре свой нехитрый план, а у самого на душе скребли кошки. Ненадежно выглядит эта девка! Ставка сделана на ее внешность и умение метко кидать ножи, но она смотрит и брови хмурит, а что соображает – не понять! Разбойник хотел добыть лошадь сам, но все его надежды рухнули, когда он увидел место будущей кражи.

Для постройки конюшен императорского легиона вдоль городской стены снесли несколько домов. Так было удобнее – большинство легионеров жило в крепости. Люди, оставшиеся без крыши над головой, возразить не посмели и рассосались по трущобам. О произволе наместника готцам напоминали лишь бурые балки старых перекрытий в частоколе из бревен, который окружал просторный двор. Ни одной лазейки, только двустворчатые ворота, обитые железом. Надежные, как каменные стены! Прав был Тинк: вход один, он же и выход.