– Меня зовут Киндар, – улыбнулся страннице молодой эльф, не согласный с прозвищем Герванта.

Бурая попона у края стоянки зашевелилась, и на свет показалась мятая заспанная рожа дварфа. Почесывая гриву цвета ржавчины, Мензенлир смачно сплюнул и проковылял в кусты, мельком взглянув на Лиандру:

– Баба в отряде. Не к добру это.

Вернулся Хан.

– И как оно? – спросил Гервант.

– Никого. Не сообразили.

– Славно. Трогаемся!

Разбойники начали укладываться. Странница наблюдала за Гервантом: главарь банды открылся перед ней с неожиданной стороны. Зачем он про себя рассказывал? Почему ее так назвал? Лиандра. Почему нет? Хорошее имя…

Лошадей в банде Герванта было восемь на одиннадцать душ отряда. Дварф занял место на коне спереди Чазбора, а эльф Киндар сел позади Довбуша. Не рассчитывая на пеший путь, Тинк терся рядом с Лето, запрягающего молодого конька светло-рыжей масти. У остальных разбойников были лошади свои.

– Встречаемся с интервалом в двое суток в «Дырявом котле», – скомандовал главарь, – кто куда думает?

Лиандра не знала, что сейчас перед ней раскрывается один из главных секретов неуловимости банды Герванта. Разбиваясь после налета на группы, разбойники разбегались в разные стороны: в итоге, «вроде, как людей Герванта» видели в самых разных уголках Мореи, а выследить и поймать не могли.

– С интер – чего? – Чазбор нахмурил мохнатые брови, соображая.

– Через два дня, дурья твоя башка, а раз ты во второй тройке, то вам – через четыре, – объяснил Лето.

– Так бы и сказал, а то ин… интер… не пойми чего, – буркнул Чазбор.

– В Готу пойдем, – перебил напарника Тас, – тута близко, ежели верхами.

– В Готе наместник, – предупредил Хан.

– Да мне поссать!

Злобно обернувшись на эльфа, Тас дернул поводьями.

– Хочешь ссать? Топай в Готу, тебя там ждут! В твою честь шибеницу новую отстроят, веревку совьют: обоссышься до смерти, пока в петле ногами сучить будешь, – ядовито пообещал Гервант, – сир Годфри, как там его мать, шишка из Аверны, может, и не страшен, но в городе полторы сотни голов в амуниции. На днях пропускной режим ввели. Кто из вас настолько туп, чтобы попросить входную бумажку у имперских собак? Сами решайте, я не держу. Если сдохнуть невтерпеж – пожалуйста!

Разбойники переглянулись и выругались. Лиандра стояла в кольце нетерпеливо перетаптывающихся лошадей и не знала, как быть. Похоже, Гервант о ней забыл.

– У моего жеребца только четыре ноги, а не шесть, сестричка, – заметил главарь ее взгляд, – взял бы тебя с собой, но не могу. Зато вот тебе первое боевое задание – раздобудь себе коня и одежку попрактичнее. Лето, она идет с вами. Ну, до скорого…

Взметнулась грязь под копытами коней. Разбившись по трое, разбойники разъехались. Гервант, Хан и Гвидо уехали вместе. У речки остались Лиандра, Лето, Тинк и одна лошадь.

– Ты уверен, что можно? Гервант страстей напустил… – нерешительно спросил Тинк напарника.

– Не боись. На перекрестке встретимся. Я быстро!

Лето вскочил в седло и умчался.

– Дождь будет! Промокнем же! – закричал Тинк ему вслед, а затем обратил внимание на Лиандру, – а теперь и мы двинем. Что так удивленно смотришь? Пешком, конечно! Тебе ж не привыкать. У лошака Герванта копыт не шесть, так и у Рыжика не восемь.

Улыбнувшись до ушей, показав мелкие зубы, Тинк направился вдоль реки, продолжая болтать:

– Гервант тебя верхами не взял потому, что ты высокая. Я, к примеру, ростом мелкий, да и дварф тоже, – мы до стремян не достаем, а Киндар весит, как девка, он лошади не в тягость. Слышишь? Ты бы хоть кивнула! Как тяжело говорить с немой, с ума сойти!

Лиандра слушала невнимательно. Если бежать – то сейчас самое время! Но стоит ли? Гарт Баден советовал идти на север, но она даже не знает, в какую это сторону. Нет денег и нет способа их заработать… Видимость свободы смущала девушку: самостоятельно принять решение – уйти или остаться, – оказалось сложно. «Я подожду. Может, не все так плохо?» – решила Лиандра.

Ее провожатый свернул от реки, и теперь они взбирались с одного холма на другой. Куда ни глянь – пусто, ни жилья, ни дорог, только бурые островки перелесков. Тинк шел уверенно, изредка протягивая Лиандре руку, помогая спускаться по жухлой траве. Обутая в крестьянские шлепанцы на деревянной подошве, она то и дело поскальзывалась и теряла обувь. Жилистая, с виду мальчишеская ладонь разбойника оказалась цепкой и твердой. Устав молчать, Тинк снова разразился речью, благо слушатель у него был самый благодарный: не задавал вопросов и не поднимал руку для подзатыльника.

– Насчет Герванта: у главного планы на тебя крупнее, чем на одну ночку. Но ты не гордись, и на дармовой фарт не рассчитывай! Смекаешь, как наш отряд подобран? У каждого ремесло свое, и каждый в нем мастер. Гервант – вояка бывший, да ты и сама слышала; арбалетчик он от бога: стреляет на бегу и на скаку, не целясь и всегда в яблочко! А если арбалет не при делах, Гервант мечом орудует. У Гвидо силища звериная, и предан он Герванту, как собака, в рот смотрит и приказов ждет, разве что язык не высовывает. Хан – эрендольский убийца, мечник обоерукий, а это – редкость. Но о нем разговор особый будет!