Я уселась на шелковистую зеленую травку и положила голову бабушке на колени.

– Почему так, бабушка? Почему мы имеем так мало?

– Ох, жадная ты душа...Что, магии захотелось?

– Магии..Силы. Чего нибудь? Ну разве плохо было бы дать отпор этому наглому магу? А вместо этого мы скитаемся по лесу, словно зайцы пугливые.

– Не хочешь быть зайцем.

– Не хочу, - подтвердила я.
– Бабы в деревне шушукаются над нами, мол, нищие травницы, и полгрошика за душой не имеют. И не сватают...

– Так ты же сама говорила, что не люб тебе никто.

– Говорила и сейчас говорю. Я не про это. Понимаешь, никто не захотел меня под белы ручки взять, в дом ввести, хозяйство доверить. Ведь заглядываются парни ...не все конечно, но заглядываются, да только, видать, бедность наша никому не нужна.

– В бедности ли дело?
– спросила бабушка.
– А сосватали бы тебя с сундуками, и узнала бы ты через пару лет, что мужу твоему только сундуки и нужны, а сам то он для ласки нежной себе в деревне молодуху безродную присмотрел. Как бы тогда жить стала, Лиюшка?

Ласково спрашивала бабушка, только смотрела строго.

– Я отказала Стефану.- Подняв голову, тихо сообщила я.

Бабушка кивнула.

– Конечно, отказала. Ещё чего, на такое дело непутёвое соглашаться. Только вот представь, Стефан то из этого тайну не делал, перед дружками пьяными похвалялся, а как теперь его жёнке за порог выйти? Что соседушки пропоют, что подружки порасскажут. Тебе -то он хоть и бесчестье предложил, но именно тебе - а не твоим сундукам.

Я надолго замолчала.

– Получается, никто из нас не свободен.

– Что такое свобода? Птичка юркая. Сидит на веточке низко, а протянешь руку - улетит далеко - далеко. Жить надо по совести, Лиюшка. Хочешь сытой спокойной жизни - иди к Стефану, корить не буду. Только уж и ты меня не кори, что многого тебе дать не могу. Не привыкла я совестью торговать.

Долго мы после этого молчали, слушая лес. Высокие сосны пели песню ветру, раскачивающему их в ответ.

– Прости меня.
– прошептала я тихо.
– Прости, бабушка.

– Ничего Лиюшка, - кивнула бабушка, впрочем, отведя от меня взгляд.
– У тебя сердце ретивое, молодое. Думаешь, я не вижу с какой тоской ты на яркие сарафаны подружек смотришь . Хотела бы я дать тебе больше, да не могу я себя переломить. Не дело это, на подарках лесных деньгу заколачивать. Не живут так травницы. Лес ведь живой, всё понимает. Подумаешь что нехорошее - пускать перестанет, а то и накажет. Так что прости уж меня за одёжку твою старую да котомку пустую.

– Ты прости меня, бабушка, - попросила я, вскочив и поклонившись бабушке. - Не доброе я говорила.

– Молодая ты, ретивая, - повторила бабушка. И я поняла, что прощена.

Мы оставались в лесу ещё несколько дней. Времени даром не теряли: заготавливали травы, суша их прямо на опушке, подвесив на ветки деревьев. Я ещё и корешков всяких накопала - хорошо догадалась взять с собой лопатку, сейчас же самое время для заготовок.

Правда, с припасами было плоховато - мешок с продуктами ещё пару дней назад опустел, поэтому корни лопуха пришлись как нельзя кстати. Мы его вчера в костре запекали, да и сегодня запечём, если, даст Бог, дождя не будет. Ещё я насобирала кипрея - травку повесила сушить, а корешки пока оставила целыми, но если измельчить - то получится и лепёшек испечь. Ступки, правда, у нас нет, да ничего - камнями у речки можно обойтись.

На следующий день, едва только взошло солнышко, бабушка велела собирать наши заготовленные травы.

– Неужели домой возвращаемся?
– обрадовалась я. Не то, чтобы мне было скучно или плохо в лесу - да только дом он и есть дом.

– Так я же сказала - до новой луны, - улыбнулась бабушка.
– Неужель не следила?

И правда, вспомнила я, вчера было новолуние.

– Ээ-эх, Лийка- попеняла бабушка, качая головой - Какая ж ты травница? Разве травница -то забудет про -Луну?

– Ну, бабушка...
– протянула я, зная, впрочем, что она права. Травницы не просто с лесом шепчутся да лесные травки собирают... Многое надо знать, примечать. Соберешь, к примеру, одну травку в полнолуние - а она не лечит... Нет, не гоже про Луну забывать...

Перед обратной дорогой, бабушка велела поесть.

– А может, дома поедем?

– Если там будет, что поесть.

– Ты думаешь, маг испортит нам продукты?

– Не знаю, Лиюшка. От темных всего можно ожидать, а уж от разозлённого темного - и подавно.

Спорить я не стала. Достала из мешка тряпицу, в которую вчера завернула запеченные корешки лопуха, сходила с крынкой, в которой раньше молоко было, к роднику, что рядом бил - принесла холодной водицы и, расстелив одеяло на зеленой травке, позвала бабушку к накрытому столу.