А). Отечественная филология всегда позиционировала себя неким "государством в государстве", в отношении которого никто из политического руководства страны не имеет права диктовать, каким образом филологам осуществлять свою научную и познавательную деятельность.

Б). Основополагающей тенденцией научной деятельности отечественной филологии является описание всяких имеющихся фактов, т.е. явно выраженная и всячески культивируемая тенденция исторического описательства. Что же касается формирования целостного, логически обусловленного, взвешенного, сбалансированного, отличающегося глубиной собственных обобщений, то подобной задачи филология никогда перед собою не ставила.

В). В рамках существования филологических представлений отечественой науки особой ценностью накапливаемых знаний считается любое проявление эпатажности, креативности, оригинальничания, выдвижение различных симулякров, а также не подкрепляемых фактическими данными гипотез, а то и явных подтасовок.

Указанные причины , по сути, на всём пути существования академической филологии проявляли своё особое качество неистребимости, что, в частности, хорошо отмечается судя по тем событиям, которые происходили в филологии уже после того, как подавляющее число идей И.А. Болдуэна де Куртенэ было либо извращено, либо забыто, либо просто отметено как несостоятельное. Что касается меры уважения к этому учёному, то об этом свидетельствует лишь то, что за более чем вековой период в СССР (и соответственно, в России) , вышло всего одно, да и то, весьма небольшим объёмом , издание, дающее весьма узкое представление о подлинной его научной деятельности - было это ещё в далёком 1963 году.

Однако оценка , данная И.А. Болдуэном де Куртенэ весьма порочной деятельности отечественной филологии, как показала последующая практика, так нисколько и не потеряла своей актуальности и по сей день, что и наблюдается сегодня повсеместно.

3. О борьбе И. Сталина с беспорядками, царящими в отечественной филологии.

О творящемся беспределе свидетельствуют две личных инициативы руководителя СССР Сталина И.В., которому пришлось дважды вмешиваться во внутренние дела языковедения : один раз в 1934 году, тогда, когда отечественным филологам - академикам в силу ложно понимаемых интересов дела взбрело в голову изменить графическую кириллическую систему письма русского языка на латиницу. В этой связи обращает на себя экзотическая по форме мотивировка, предложенная известным русским лингвистом , профессором Н. Ф. Яковлевым: "Русский алфавит является в настоящее время не только идеологически чуждой социалистическому строительству формой графики, но также служит главным препятствием делу латинизации, как других национальных по форме алфавитов (еврейский, армянский, грузинский и пр.), так и график, построенных на основе кирилицы (белорусская, украинская, восточно-финские и др.)". Как известно, благодаря решительному вмешательству Сталина эта необоснованная попытка чокнутых профессоров оказалась безрезультатной.

Второй раз И.В. Сталину пришлось вмешиваться уже в 1950 году, когда в отечественной филологии получил широкое распространение так называемый культ "марризма", названный так в честь академика Н.Я. Марра. Многими своими чертами марризм соответствовал общественным умонастроениям интеллигенции в СССР в 1920-е годы. К ним относились революционность, разрыв с традициями, полное отрицание "буржуазной" науки, стремление рассмотреть все явления "в мировом масштабе", национальный нигилизм и др. Как всегда, данное направление отличалось экзотичностью своих притязаний. Так, например, согласно положениям этой концепции, все человечество первоначально проходило этап языка жестов ("кинетической речи"), затем произошла "звуковая революция" и язык приобрел звуковую форму. Первоначально речь состояла из четырех "диффузных выкриков" (сал, бер, йон, рош); затем эти "выкрики" членились на отдельные звуки, комбинировались и модифицировались, в результате чего получились слова всех языков мира.

Потерпев неудачу в пропаганде своей концепции за рубежом, Марр с середины 1920-х годов стал добиваться поддержки авторитетных руководителей государства (Н.И.Бухарина, А.В.Луначарского и др.). В Ленинграде господство марризма установилось в конце 1920-х годов, в Москве - в 1932-1933. В это время была исключена возможность появления каких-либо критических по отношению к марризму публикаций, а сравнительно-исторические исследования были запрещены. К марристскому лагерю примыкали некомпетентные в вопросах лингвистики историки и философы-марксисты, иногда явные проходимцы. После смерти Марра в 1934 году его последователи во главе с академиком И.И.Мещаниновым пошли на компромисс с научной лингвистикой. Наиболее фантастические элементы марризма вроде элементного анализа были забыты, другие видоизменились; стадиальные исследования превратились в синтаксическую типологию, уже не связанную жестко с представлениями об исторических стадиях. Официально марризм продолжал считаться "марксизмом в языкознании". В 1948-1950 под флагом борьбы с "космополитизмом" началось восстановление марризма в полном объеме, прерванное после выступления Сталина в газете "Правда" 20 июня 1950 против марризма.

В частности, оценивая причину появления в отечественной филологии "марризма" И.В. Сталин особо указал на общий диагноз филологии, который был обозначен им как "аракчеевщина".

Именно этот термин он использует для обозначения особого негативного явления в отечественной филологии, когда без ведома главного лица государства небольшая группа не вполне адекватных деятелей науки создаёт условия для подчинения своему мощному и тотальному административному диктату всю остальную подконтрольную ей общественность, основывая свой диктат якобы истинностью исповедуемого ею знания, при этом сознательно, нагло и цинично игнорируя не только главный этический закон научной среды, согласно которому никому в науке не позволяется зажимать критику и убирать с повестки дня вопросы, которые кажутся нерешаемыми, а также руководящие указания политического руководства своей страны.

Суть общественного вреда аракчеевщины в том, что взяв в качестве основы своего существования конкретное нарушение одного из наиболее важных этически - нравственных законов в деятельности науки, и выбрав особую, безнравственную манеру поведения, состоящую в преднамеренном сокрытии , тупом замалчивании конкретно высказываемых источников обоснованного возражения, на которые текущая научная общественность либо не способна или просто не может ответить по существу в силу собственной профессиональной некомпетентности, эти самым создаётся затор, непреодолимое препятствие для любого дальнейшего прогрессивного развития науки.

Но вот к сожалению, как показала последующая практика, не смотря на проведённый комплекс мероприятий, И.Сталину так и не удалось изжить в языковедении аракчеевщину, поскольку вместо "марризма" вновь вспыхнули подобные тенденции, существующие и по сей день.

4. Современный характер беспорядков в отечественном языкознании.

Как известно, И.В.Сталину лишь на короткое время удалось избавить филологию от клановости, поскольку вместо аракчеевщины марризма сразу и бесповоротно установился аракчеевский дуумвират в лице московской и Лениградской МФШ, которые договорившись друг с другом , признали лишь только свои учения "единственно верными", всем остальным представителям науки указав на нетерпимость любой критики в их сторону, что до сих пор неукоснительно соблюдается. Свидетельством данному положению дел, царящему в современном отечественном языкознании могут служить , по крайней мере, две цитаты, почёрпнутых из интернета, в подлинности которых не приходится сомневаться.