Шрифт:
– Благослови, Учитель.
– Благословляю.
Родители строго настрого запретили спускаться в заброшенные сектора, но запретный плод, как известно, сладок.
Мальчишки натолкнулись на человека.
Мальчишки – это Тимур, Саша Гайдуковский, Андрей Гопко, Нолан и еще пара примкнувших к компании ребят из сектора химиков.
Поначалу они испугались. Но, увидев, чем занят незнакомец, осмелели.
Тимур и Саша, как самые смелые подошли ближе.
Человек плакал.
Тихо, без вздрагиваний.
Блестящие слезы стекали по худым щекам.
– Простите, простите…
Шептали искусанные в кровь губы.
Человек взглянул на детей.
– Простите меня!
***
Место аварии: реакторный отсек.
Причина: износ оборудования (трещина во втором экранирующем кожухе).
Потери людских ресурсов – 0.
Прекратили функционировать, либо получили повреждения, несовместимые с дальнейшей трудовой деятельностью – 23 раба. Отработанный материал утилизирован.
Рекомендуемая квота на детей – 5.
Боэта!
Боэта!
Рхат Лун пребывал, словно во сне.
«Великая Мать, спасибо!»
Крамольная мысль иногда закрадывалась в его голову: «Ради встречи с Боэтой, стоило оказаться на Ковчеге».
Хозяин Брайен уже несколько раз брал Рхата на собрания. Каждый раз в разное место. И каждый раз он встречал там Боэту. Забившись в самый дальний угол, они разговаривали с девушкой. Долго, пока шло собрание. В последнюю встречу, Рхат осмелел, тихонько, в темноте, он накрыл волосатую руку девушки своей ладонью. И она не отдернула.
Рхат был счастлив.
После этого он не спал всю ночь, молился, мечтал, считал дни до следующего собрания.
Никогда работа по дому не была настолько в радость. Никогда хозяева не были такими добрыми. Никогда дни не тянулись так мучительно долго…
– Ты уверенна, ты точно уверенна?
– Да, не забывай, это не впервые. Все симптомы!
Громкие голоса Хозяев вывели из полусонного состояния.
– Не очень хорошо.
– Думаешь, я не понимаю!
Ругаются?
Как они могут ругаться, когда вокруг все так хорошо! Как кто-то вообще может быть недоволен!
– Не кричи, Лизу разбудишь.
– Извини.
– Ничего, ты меня извини.
– Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Любовь – другое дело. Конечно, любовь Хозяев совсем не такая, как у Рхата. У него она намного сильнее, чище…
– Еще раз спрошу – уверенна?
– Да, я беременна.
Беременна!
Какое счастье!
Хозяйка беременна!
Какая радостная новость!
Осмелевший Рхат, едва не ворвался к ним в спальню.
Поздравить! Все равны – сами говорили.
– Что будем делать?
– Не знаю, пока не знаю…
Непонятно.
Почему в голосах людей нет радости?
Рхат представил, как бы он радовался, узнай, что жена ждет ребенка… особенно, если жена – Боэта…
– Я… все будет хорошо, я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Чужие обычаи. Непонятные разговоры.
***
И настали смутные времена.
Но истинные сыны и дочери сохранили верность Заветам Учителя и Матери Церкви, ибо знали – любящий Отец испытывает их. И чем суровее испытание, тем щедрее грядущая награда.
Летопись Исхода
Глава 2. часть 9.
Александр Сонаролла восседал за рабочим столом в кабинете главы текстильщиков. Стопка листов серой бумаги, да механические часы на бронзовой подставке, ничто более не нарушало девственную серость стола.
Брови пастыря сошлись к переносице, да так, что образовали почти сплошную линию.
Перед Пастырем стоял докладчик, и монотонная дробь тихого голоса вплеталась в неизменный гул Ковчега.
– Катали и Протесты снова подрались, прямо на Майдане. Наши соглядатаи поначалу не вмешивались в потасовку, однако потом не удержались. Результат – два человека в больнице.
Вечные лампы с высоты потолка глядели на докладчика безразличными глазами.
– Бывший учитель младших классов Несторий собирает сторонников. Выступает публично. На последнем собрании присутствовали наши люди, насчитали более ста человек. Несторий утверждает, что Учитель не человек, и не богочеловек, а сын бога.