Шрифт:
– Это обвинение?
– Это факт!
– Ересь искоренена – ваши слова.
Проклятая зубная боль, проклятый техник, когда-нибудь это кончится!
– Как их вообще занесло туда!
– Не важно. Важно то, что уже сделано…
– Нет! Я запрещаю! Исследования свернуть, проход опечатать!
– Вы не можете! – багрянец ушей перекинулся на лицо, стремительно добираясь до шеи.
– Уже сделал! Или вы забыли, кто здесь хозяин?
Вопрос должен был звучать вкрадчиво, с подоплекой, однако проклятая зубная боль мешала воспользоваться обертонами голоса в полной мере.
– Открывающиеся перспективы…
– Какие именно? Я вижу только одну перспективу, и она мне не нравится.
– Но люди, они имеют право знать…
– Именно благом людей я руководствуюсь, а еще благом Матери Церкви, что одно и то же. Или вы думаете иначе?
– Нет! – видимая часть тела техника алела раскаленным металлом.
– Рад, что наши мнения совпадают. Знание – зло! Неведение – благо, за редким, очень редким исключением.
***
Мы даровали Мусе Писание и вслед за Мусой направляли других посланников. Мы даровали Исе, сыну Марьям, ясные знамения и укрепили его волю через Святого Духа. Но каждый раз, когда к вам приходил посланник с тем, что не по душе вам, вас обуяла гордыня и одних посланников вы объявляли лжецами, а других убивали.
Коран. Сура 2 (87).
(Пер. Крачковского)
Сотни глаз, устремленных на него. Эммануил чувствовал себя уставшим, очень уставшим. Сколько их было: насмешливых и сочувствующих, недовольных и понимающих, подозрительных и восхищенных. Сколько еще будет… будет как раз немного. Уже немного. Там, над головами, в недосягаемой глазу вышине, еще не среди звезд, но уже ближе, нежели что другое, плавал он – Ковчег. Завершение строительства, именно строительства - ведь это их дом – дело нескольких недель.
Сегодня, на встрече, глаза были понимающие с небольшой примесью восхищенных. Это понятно, на эти, последние перед полетом встречи, редко забредали праздные зеваки. Люди приходили, зная, ожидая, понимая, что хотят услышать.
И слышали это.
– Отриньте заблуждения, сомнения, страхи! – он начал тихо, но быстро возвысил голос до должных высот. Многие из сидящих в зале подали заявку на участие в полете. Несмотря на уже сделанный решительный шаг, их требовалось ободрить, кого-то успокоить, всех без исключения уверить в правильности решения.
Людям свойственно сомневаться.
Он – Эммануил – тоже человек.
Кто ободрит его, успокоит, утвердит в верности выбранного пути.
– Отриньте, они отравляют жизнь. Настоящую жизнь, ибо прошлое минуло, а будущее неведомо!
Тоже мне – ободрил. Будущее – неведомо. Ведомо! Еще как ведомо! И оно прекрасно!
– Отриньте прошлую жизнь. Прошлые неблаговидные, или благовидные поступки, грехи и достоинства. Прошлое – удел памяти. Пусть в ней и остается. Не важно, кем вы были, что делали или, наоборот, не делали. Отныне, с этой минуты, вы – новые люди, а если нет, так станьте ими! Хотели измениться – меняйтесь, хотели заняться новым делом – занимайтесь. Не держитесь за прошлое, оно лишь след, проблеск активности в коре головного мозга.
Получалось не совсем то, что задумывал. Всегда так – стоит начать говорить, и поток мыслей уже ничем не остановишь. Они цепляются, переходят, рождаются одна из другой.
Он говорит для них, а получается – для себя. Ободряет слушателей, самоутверждаясь в правильности собственного мнения.
– Отриньте прошлое, ибо оно – зло. Сомнения, страхи, воспоминания, которые заставляют страшиться – зло. Отриньте, бросьте их в топку новой, взлелеянной жизни. Пусть огонь распаляет в вас желания перемен! Если требуется – сожгите вещи. Напоминающие о зле, они – зло! Не раздавайте, раздав их – умножите зло. Сожгите! И обновленным, очищенным, свободным от прошлого и, так называемого, общественного мнения, начните новую жизнь. Голым и босым, без гроша в кармане, но жизнь, о которой вы так долго мечтали! Истинно вашу жизнь. Живите и наслаждайтесь. Ибо она – жизнь – одна!
***
Цвет индикатора - оранжевый.
Объем – критический.
Рекомендуется уменьшение объема – 100 особей.
Статуэтка пришла в движение.
Пузатый божок грозил небесам пухлой рукой.
Словно легендарная танцовщица Хе, услаждающая воинов на полях Великой Матери, бог прогнулся в одну сторону… другую…
Сердце, несчастное сердце несчастного Рхат Луна сжалось до размеров песчинки.
Великая Ма…
Маленький кулачок смело грозил небесам.
Сердце не двигалось. Не двигался и Рхат Лун, словно посвящаемый перед лицом шамана, боясь малейшим, пусть невольным движением нарушить сложность танца.
А фигурка танцевала, крутилась, разве что не подпрыгивала… как живая…
Великая Ма…
Странные боги Хозяев.
Непонятные боги.
Совсем не страшные… только когда крутятся.
А всего-то и нужно. Шаг! Один маленький, малюсенький шаг.
Сделай.
Склонись.
Протяни руку.
Останови роковое качание маленького плясуна.