– Тяжело, конечно, будет! Но ты же мужик! А мужики всегда находят выход из сложных ситуаций, не смотря ни на что! Ты вот ведь у мамы и папы есть, а они все равно работают, а работать даже тяжелей, чем учиться! И ещё и любить тебя успевают!!

– Конесно! А как зе не юбить меня? Я ведь такой холосий мальсик!
– в недоумении посмотрел на Михаила Богдан.

– Ты очень хороший мальчик! А главное очень скромный и ни грамма не тщеславный!
– улыбнулся Михаил.

– Сто?
– не понял Богдан замысловатые слова дяденьки.

– А ничего, малыш! Ты главное не бойся и иди в школу!

– Конесно! Я дяденька пойду к маме, успокою её, сказу ей сто в сколу пойду!
– слезая с кресла, сказал Богдан и побежал по проходу между сиденьями на задние места.

– Давай, давай!
– тихо проговорил Михаил, уже почувствовав легкую тоску по убегающему мальцу. Непосредственность Богданчика умиляла окружающих, в крайнем случае, Михаила. А может, это остатки алкоголя растрогали так...

За окном пейзаж постоянно сменялся, но чувство было такое, будто автобус едет по замкнутому кругу. Серые домики, вдоль дороги были, как под копирку - одинаковы, не смотря на разные цвета фасадов, впечатление было серым и блеклым. После продолжительной августовской жары, растительность была жухлой, так что деревья и трава тоже не радовали глаз.

– Всьё! Мама успокоилясь!
– опять запрыгивая на соседнее кресло, радостно выдал Богдан, в руках был зажат очищенный банан с висящей кожурой. Как будто и не убегал...
– Дядя Миса, хосесь?

– Нет, Богдан, спасибо! А ты ешь!
– улыбнулся Михаил.

– Не юблю эту тлаву, но мама говолит сто витамины надо кусать..., я бы луцсе мясо поель бы!...
– явно малыш копировал чьи-то слова. Не без аппетита, Богдан откусил большой кусок фрукта. Проглотив его, мальчишка продолжил: Но мама сказая, сто я есьи не съем банан, не купит мне молозеное...

– Но ты же мясо хочешь?

– Ну да..., но молозеное я бойсе хосу! Я когда станьу больсим, буду тойко молозеное есть!!
– мечтательно вздохнул Богдан, доедая фрукт.

– Я когда такой же маленький был, как ты, тоже любил мороженое! Нам в баре, в железной чаше, подавали мороженое. Посыпали сверху орехом или тертым шоколадом, а еще был такой вкусный сироп!!! Вкуснятина несусветная!!
– впал в воспоминания Михаил и глянул на малыша. Мальчишка сидел и накручивал кожуру от банана на палец. По "внимательному" взгляду Богдана, Михаил понял, что мальчишка нить рассказа потерял и больше его интересует кожурная композиция.
– Дай сюда Богдан, сейчас мы с тобой кое-что сделаем.

– А сто?
– тихо прошептал заинтригованный Богдан, протягивая Михаилу кожуру.

– А сейчас увидишь!
– подмигнул мальчику Михаил, и стал оглядываться по сторонам. Пассажиры на местах дремали или почитывали газеты и журналы. Никто не обращал внимание на них.
– Смотри!

– АААА!
– чуть не задохнулся от неожиданности Богдан, прикрывая ладонью рот. Кожура полетела в открытое верхнее окошко.
– Ты сто?

– А вот взял и выкинул!
– тихо ответил Михаил, прилаживая указательный палец к губам.
– Никому не говори Богдан! Это наш секрет!

– Ого! А мама говолит сто так делять незя!

– Мама твоя правильно говорит!
– уже пожалел о содеянном Михаил.
– Но иногда все мы делаем плохое, рано или поздно, главное понимать, что это плохо и не делать так больше!

– Я сбехаю есё за бананом!
– воодушевился Богдан, пытаясь вскочить на ноги.

– Не надо, Богдан!
– остановил порыв малыша Михаил.
– Плохого помаленьку!

– Холосо!
– согласился Богдан, и глянув на Михаила, как не в чем не бывало, переменил тему: - Дядя Миса, посему ты пахнес как мой папа?

– Ты же видел как я выкинул кожуру от банана?

– Да!

– Ну вот поэтому!
– малыш в недоумении открыл рот, Михаил улыбнулся и продолжил: - Потому что я плохой! А плохие дяди всегда плохо пахнут и делают иногда странные вещи.

– Нет, дядя Миса, ты не плохой! Ты плосто немного неплавильный! Есё ты доблый, а доблые дяди не бывают пйохими!
– расчувствовавшись, Михаил встрепал волосы Богдана, тот, как не в чем не бывало, продолжил: - А вот мой папа, он пйохой! Когдя я выласту, то папу убю!!!!!!

– Малыш, успокойся! Так нельзя говорить!
– испугался Михаил агрессивной вспышки Богдана, приобнимая его.

– Извините нас! Богдан наверно вас утомил?
– появилась из-за спины молодая женщина. По её невеселым искрам в глазах, Михаил понял, что последние слова сына она слышала.
– Богдан, ну-ка иди на своё место!

– Ну мама!
– захныкал мальчишка.
– Я с дядей Мисай сизу! Он не плотив!

– Михаил? Меня Тамарой зовут! Я мама Богдана!

– Очень приятно! Но мне ваш мальчик не мешает, пусть сидит!
– заступился Михаил за Богдана, пытаясь не дышать, дабы не отпугнуть своим перегаром женщину.