– Сочувствую, милорд.

Я пожал плечами и собрался уходить, ибо сделать тут нечего. Но Феллион вскричал:

– Черт возьми, Марк! Сколько хотите денег? Пятьсот золотых? Тысячу? Найдите настоящего убийцу! Спасите меня!

– Найти настоящего убийцу?.. То бишь, спрятать труп в лесу и свалить дело на какого-нибудь честного разбойника? Даже если я соглашусь, императрица вряд ли скушает это. Она не дура, как говорилось выше.

– Нет, Марк, найти - значит, найти. Настоящего - значит, настоящего. Не я убил барона Ингла, вы можете мне поверить?!

– Не вы?

– Нет.

Я прищурился этак со скепсисом:

– И не ваши люди?

– Нет.

– А кто же?..

– Вот это и узнайте!

Хм. Я призадумался, почесывая щетину (отросла в дороге - сам уже на разбойника похож). С душком дельце выходит, опасненькое. Мыслю себе: если шпору владычицы угробил Феллион - а на это похоже, - то как бы мне не стать вторым трупом в деле. Ведь: "Найди мне, Марк, убийцу" - значит, конечно: "Найди такого убийцу, который меня устроит". А стражник помалкивает, но весьма красноречиво стоит поперек выхода со своими железками на поясе. Так что недурно бы мне убраться отсюда, пока не составил компанию Инглу. Лет шесть прошло, как мы с ним в столице винцо хлебали. Вот уж удивится барон, если теперь встретимся в мертвецкой на соседних полках!

Но есть и аргументы, чтобы остаться. Во-первых, вряд ли меня выпустят. Во-вторых, имеется довод в пользу невиновности милорда. Лишь один, но все же. И в третьих...

– Тысяча золотых, - веско молвил Феллион.

– Вы так сердечно просите. Никак не могу отказать!

* * *

– Не желаете ли осмотреть мертвое тело?
– предложил хозяин дома.

О, нет, благодарю покорно. Я охотно осматриваю только девичьи тела, и то живые. А от трупов воротит, налюбовался уже. Да и не очень-то в них понимаю, не учился я на лекаря. Но место смерти осмотреть нужно, без этого никак.

На поверку здесь не нашлось ничего особого, кроме Часов Судьбы. Ровные каменные стены, два оконца в потолке - верно, туда не пролезет и кошка. Плиты пола плотно пригнаны друг к другу. Поковырял меж них лезвием кинжала - без толку, никаких просветов. Поводил свечкой вдоль стен - тоже ни щелочки, ни дуновения. Тайных ходов в комнате не имелось.

Пятно на полу - бурое, густое, почти без брызг. Вытекло много и плотно, значит, бедняга Ингл умирал быстро: не метался в агонии, а упал и в считанные минуты истек кровью. Похоже, убийца ударил только раз - и насмерть. Не вынимая клинка из тела, опустил жертву на пол, лишь тогда освободил нож. Если бы выдернул клинок из стоячего, брызнуло бы во все стороны...

– Его зарезали?
– проверил я свои выводы.

Феллион и Расмус кивнули:

– Одним ударом в сердце.

Хорошо, Марк, молодчина. Идем дальше.

Меж дверей, в коридоре, на лестнице ни капельки крови. Я и не ждал, что будут, но проверить стоило. Надо твердо знать, что Ингла убили здесь, а не принесли откуда-то. Быть может, приволокли, а потом вымыли пол от следов? Нет, не может. На полу пылища, я еле оттер колени.

Осмотрел двери, убедился, что замки не взломаны. Взял ключ - залюбовался: произведение искусства. Переспросил: он точно один? Да, один, лично у милорда на поясе. А по ночам? В ящике тумбочки при кровати. А мог ли кто-то взять ключ, пока Феллион спал? Вряд ли. Во-первых, он запирает спальню изнутри на засов. Во-вторых, ночью стража дежурит у дверей спальни. В холле второго этажа, рядом с покоями лорда, стоят кресла и диван. Стражники проводят здесь ночную вахту. Дежурят двое, по очереди обходят дом, один всегда на месте.

– Кто дежурил в ночь убийства?

– Расмус и Медведь.

– Вы доверяете им, милорд?

– Они со мной десять лет. После Северной Вспышки за мою шкуру можно было выручить деньжат, но даже тогда не продали. С чего бы предавать теперь?

Тем не менее, допросить обоих нужно. Потом, сейчас бы покушать.

– Найдется ли у милорда что-то съедобное? Я согласен поесть на кухне, чтобы сберечь время.

– Быть может, сперва взглянете на труп?

– Перед едой? Надеюсь, вы шутите!

Из вежливости Феллион предложил накрыть мне в трапезной, но был рад, когда я отказался. Чем быстрей я поем и вернусь к делу, тем спокойней ему на душе. Так что меня провели в кухню и поручили заботам поварихи да горничной.

Этого, собственно, и требовалось.

Когда женщина кормит мужчину, она исполняется благодушия. А если ты энергично жуешь, причмокивая от удовольствия, и восторженно ахаешь в адрес кормилицы - она закатит глаза от умиления и даст тебе все, чего пожелаешь. Мне же было нужно немногое - всего лишь милая застольная беседа. Я похвалил стряпню кухарки и глаза горничной, заявил, что даже в столице не пробовал такого сочного фазана и не видал таких бездонных глаз. Для верности пальнул тяжелым метательным орудием - ущипнул горничную за ягодицу. Она больно стукнула меня ложкой и засияла от удовольствия. Тогда я стал расспрашивать, что да как. Как живется девушкам в поместье? Не обижает ли милорд? Чем развлекаются мои красавицы? А не страшно-то жить на отшибе? А стражники как себя ведут - прилично или еще как? Не нужно ли проучить кого? Ведь если тронут кого из моих кормилиц, то я мигом!..

Узнал всякое и разное. Стражников тут восемь душ, и они ничего. Бывает, наглеют, но вообще сир Расмус держит их в строгости. А сам сир Расмус - тот лед, ему до девушек вовсе нет никакого дела, даже не глянет лишний раз. Жить не страшно, ведь полон дом народу: стражники, лакеи, горничные, садовники - человек тридцать общим счетом. И до ближайшего села всего-то пять миль. Так что не на отшибе живем, чего это на отшибе?.. Правда, жаль, что сыновья милорда в столицу переехали, забрав всю свою свиту. При них-то еще веселее было, а теперь только леди Риана осталась. Милорд говорит, она и будет здесь хозяйкой, когда он помрет. Леди Риана ничего, хорошая, только очень уж тихая, не развлекается. Может, влюбилась в кого и страдает. Не выезжает, сидит дома, сохнет. Ну, не беда, это пройдет. Не обижает ли милорд? Да не, милорд ничего, справедливый. Вон дворецкого выгнал на неделе - так ведь было за что. Как гость уехал, так Джон и запил. Он, бывало, и прежде за воротник закладывал, но на этой неделе совсем уж. А милорд был не в духе, что мертвеца-то нашли, вот и не простил, прогнал Джона. Кстати, Марк, вы про мертвеца знаете что-нибудь? Больно любопытно, а Расмус с Медведем молчат. Что там за мертвец-то? Правда, тот самый, что в субботу приезжал? Где нашли? Правда, что возле святыни?!