Улиту ничего не осталось, как освободить сиденье Веруму.

После головомоечной процедуры Улит с Верумом в ожидании рейсового автобуса решили скоротать время в космодромском бар-ресторане и, следуя подсказкам инфо-экранов, спустились на первый этаж. В это послеобеденное время помещение почти пустовало. Лишь у стены занимали столик двое рабочих в серо-сливовых комбинезонах. Улит и Верум прошли к стойке и уселись на трёхногие табуреты. Высокий и стройный бармен в серо-сливовой рубашке, как и принято среди барменов, меланхолично протирал фирменной серо-сливовой тряпкой бокал и печально смотрел на экран телевизора, закреплённого под потолком. На Яппе не было своего телевидения, поэтому на космодроме крутили записи фильмов и передач. Бармена же заинтересовал футбольный матч.

Улит с Верумом заказали по чашке кофе и парочке бутербродов, чем ненадолго отвлекли бармена от матча и прервали процесс протирания чистой тряпкой чистого бокала. Стеклянная витрина, позволяющая увидеть кусок улицы, демонстрировала скамейки под навесом, дорогу, упирающуюся в гигантские ворота, ряд мусорных контейнеров и высоченную стальную стену, ограждающую территорию космодрома, жилого городка и отведённую под строительство площадь.

– Интересно было бы глянуть на местную природу, - сказал Верум, перестав созерцать мусорные бачки.
– Надеюсь, будем проезжать мимо леса. Почему-то хочется полюбоваться именно местным лесом.

– Леса, пустыни, равнины, горы, какая разница чем любоваться? Мне нужно попасть в гимгилимскую библиотеку и отыскать книги по истории муслинов.

– Улит, тебя кроме книг, твоего клуба и отца вообще что-нибудь интересует?

– Отец является для меня примером для подражания. ЭКЛИ помогает развиваться духовно. Ещё я занимаюсь плаванием, верховой ездой и фехтованием на тростях, что помогает развиваться физически. Я за равномерное и сбалансированное развитие, поэтому получаю от жизни всё. Главное, соблюдать расписание.

– Но другая планета - это всегда интересно, - заметил Верум, запивая кофе кусок бутерброда с ветчиной и сыром.
– Другая флора, другая фауна.

– Как раз это и неважно. Вот на муслина посмотреть бы, на живого. Жаль, на таможне всё забрали, ни видео не снять, ни сфотографироваться. Ничего, скоро приедем в Язл.

– Не так уж и скоро, - ответил Верум, взглянув на стенные часы.

Улит тоже отпил кофе и скривился.

– Какая гадость! У нас в клубе во время собраний варят замечательный кофе, а это просто помои. Кстати, три месяца назад у нас проходила выставка одного известного скульптора, но ты его, конечно, не знаешь...

Теперь скривился Верум. За две недели полёта он по самое горло насытился рассказами Улита о клубе и, конечно, об отце. Верум дружил с Ылитом со школы, когда тот не был таким занятым, относился к нему с большой симпатией и уважал, как друга, но всему есть предел. И Улит явно достиг его.

А сын известного писателя рассказывал об известном скульпторе Ардее Попилли. Он прославился своей экстравагантной выставкой "Мировые задницы".

– Мировые... что?
– Верум подумал, что ослышался.

– Задницы, - терпеливо повторил Улит, словно разговаривал с умственно отсталым.
– Сначала, как поведал Ардей лично мне, он планировал назвать выставку "Крыша мира", а потом решил, что это название слишком банально, и назвал "Мировые задницы". Понимаешь, оттолкнулся от обратного. "Крыша мира" - "Задница мира", а там и до мировой задницы недалеко. Новаторство, понимаешь, да?

– Ничего не понимаю.

– Сейчас поймёшь. Ардей ведь гений. Знаешь, все его задницы сделаны из глины и без помощи рук.

– Это как? При помощи ног?

Улит наклонился к Веруму и громко прошептал:

– Он их вылизывал языком.

Верум запрокинул голову и громко расхохотался. Печальный бармен испуганно посмотрел в их сторону.

– Ты чего хохочешь, деревенщина?!
– ощетинился Улит.
– Выставка имела успех. Многие задницы были проданы на аукционе за большие деньги!

Отсмеявшись, Верум сказал:

– Да, нужно быть гением, чтобы суметь продать глиняные задницы за большие деньги.

Улит не уловил сарказма и рассказал об одной из прошлогодних выставок. На ней демонстрировались шары из грязи, блёсток и патоки. Впоследствии, вдохновлено продолжал Улит, каждый шар был продан по 50.000 водных.

– А ЭКЛИ точно означает Элитный Клуб Любителей Искусства?
– спросил Верум.

– Именно искусства. В отличие от некоторых, мы, эклицы, способны восхищаться прекрасным, а не всякими там деревьями, лугами и канавами.
– Улит любовно погладил шарообразный деревянный набалдашник трости, прислонённой к стойке.

– И продавать прекрасные глиняные задницы.

– Одно другому не мешает.

– А, пополнение! Свежая кровь! Новички!
– бодро воскликнул мужской голос.

Улит с Верумом обернулись. К стойке подошёл усатый мужчина в серо-сливовой робе. Он подмигнул "новичкам", уселся на табурет и обратился к печальному бармену: