– Мобильники, планшеты, всё электронное и электрическое вынимаем, - привычно произнёс таможенник.

Улит отдал "всё электронное и электрическое" и опять прошёл под стальной рамой. Рама промолчала.

В завершение таможенник поводил вокруг Улита небольшим прибором, издающим слабое попискивание, и окликнул своего напарника:

– Эй, Гал, слушай, а бриллиантовые запонки разрешены?

– Детектор гудел?
– откликнулся Гал, скрытый чёрной перегородкой. Он сканировал багаж Улита.

– Нет, не гудел.

– Значит, можно.

– Ну а если детектор ошибся?

– Детектор не может ошибиться.

– Почему не может?

– Не знаю, - сказал Гал.
– Начальник сказал, что не может, значит не может, а начальство никогда не ошибается. И если так будешь думать, то рано или поздно тоже станешь начальником и тоже никогда не будешь ошибаться, ибо сказано умными людьми, поступай так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.

– Начальник космодрома?
– спросил Улит.

– Угу, - подтвердил невидимый Гал.

– Документы, - потребовал его напарник.

Улит протянул документы.

– Мне к начальнику космодрома и нужно, - сказал он и, как учила мать, высокомерно добавил: - Вас должны были предупредить.

– Ничего не знаю, - безразлично протянул таможенник, открывая паспорт.
– Никто никому ничего не должен... Улит Тутли...

Прочитав имя и фамилию, напарник Гала перечитал прочитанное, затем поднял взгляд на Улита.

– Так ты Улит Тутли?!
– вопросил он.

"Сейчас он спросит, не сын ли я того самого Ылита Тутли?
– подумал Улит.
– Не я ли руководитель известного ЭКЛИ? И попросит где-нибудь расписаться на манер отца или сфотографироваться вместе, чтобы потом хвастаться, что обыскал сына самого Ылита Тутли, известного писателя Земли".

– Я... Улит Тутли, всё верно, - сдержано, с эффектной паузой произнёс он, привычно расплылся в кокетливо-смущённой улыбке и игриво махнул ручкой в белой перчатке. Он обожал, когда его случайно узнавали.
– Так уж и быть, сфотографируюсь на память.

– С чего мне фотографироваться с тобой?
– уставился на него таможенник.
– Слышь, Гал, он хочет, чтобы я с ним сфотографировался.

– Так сфотографируйся, - ответил невидимый Гал, - если человек просит.

Кокетливость и смущение мгновенно слетели с Улита. Он покрылся маковым цветом.

– А зачем ты просишь фотографироваться со мной?

– Я не просил фотографироваться!
– запальчиво заявил Улит, задирая подбородок.

– Но ты же сейчас сам...
– начал таможенник.

– Вышло досадное недоразумение. Я думал, что был узнан.

– Узнан?
– переспросил таможенник.

– Я сын известного писателя Земли, Ылита Тутли.

– А, вот оно что. Я давно не был на Земле. На одной только Яппе три года провёл, да и книжками не особо увлекаюсь.

– Так чего ты уставился на меня и спросил: "Так ты Улит Тутли?!", словно узнал меня?

– Просто вспомнил, что начальник велел известить его, как только Улит Тутли, то есть ты, пройдёт таможенный контроль. Ещё он велел закрыть глаза на отсутствие одной незначительной подписи и безграничной печати. Вот, держи документы. Можешь проходить. Добро пожаловать на Яппу! Гал, всё в порядке, это тот Улит Тутли, о котором говорил начальник, пропускай багаж.

– А, жаль, что он, - донеслось из чёрной перегородки.
– У него в кейсе такая куча денег, что мне и не снилось. Я хотел задать ему несколько каверзных вопросов и заставить заполнить декларации. Хотя бы штук пять. Придется ограничиться изъятием предметов земной цивилизации. Например, этой зубной щётки с лазерной щетиной.

Улит сунул документы в карман.

– А больше ничего не велел ваш начальник? К примеру, проводить до его кабинета?

– Нет. Мы не можем покидать свой пост. Начальник сказал, что с Улитом Тутли, то есть с тобой, должен быть Верум Олди. Он с тобой?

– Да, он следующий.

– А следующим будет тот Верум Олди!
– тут же был поставлен в известность Гал.

– А где сам начальник?
– спросил Улит.

– У себя в кабинете.

Улит поджал губы.

– А где его кабинет?

– Восточное крыло, третий этаж, служебная секция, кабинет 42-ой. В здании есть информационные экраны, они подскажут.

Покинув комнату досмотра, Улит дождался Верума.

– Чего тебя так долго проверяли?
– спросил Верум.

– Ничего, - буркнул Улит, раздосадованный тем, что таможенник ничего не слышал об его отце и не узнал его самого.