Виктор объяснил мне своё упорство так: "Я спинным мозгом почувствовал, что в руке еще что-то есть". Он же сапер, он металл спинным мозгом чувствует. Сделали Алику новую рентгенографию и обнаружили в кисти руки еще одну пулю, но меньшего калибра - 5,6 мм. А уже сепсис начался, еле спасли Алику руку, хорошо, что к военным хирургам попал.

На Бога тут надеются, но если сам оплошаешь, худо будет.

Политики явно оплошали.

"Это хуже, чем преступление. Это - ошибка" (Талейран, министр иностранных дел в правительстве Наполеона).

КОМАНДИР 5-Й РОТЫ "ЧЕРНЫЙ"

(интервью)

– Я из России, из города Азов. Кадровый офицер, прошел первую чеченскую в 94-м и 95-м. Жена из Донецка, дочь там закончила первый курс мединститута.

– Вы вступили в ополчение, как кадровый офицер?

– Вступил рядовым. Когда Донецк окружали, в городе не спрашивали, кто ты. Стрелять умеешь? Умею. Дали карабин - вперед. Автомат я забрал сам - трофейный в бою под Иловайском. К концу 2014 года у меня уже было много нового военного опыта. Стало ясно, что из ополчения, когда каждый идет, куда хочет, надо формировать регулярную армию. Мы сделали вывод, кто его не сделал, того среди нас уже нет.

– Что представляли из себя тогда вооруженные силы Украины?

– Тогда с ними можно было договориться. Они сами предлагали "пострелять в воздух". А когда появлялись все эти националистические батальоны, эти вели огонь только на поражение.

– А сейчас ВСУ - это что?

– Это армия, которую я никому не советую недооценивать.

– И сейчас война двух армий уже настоящая?

– Сейчас война, по-русски сказать, пидаристическая.

– Так и записать?

– Так и запишите.

– Какой смысл вы вкладываете в слово "пидаристическая"?

– У 80 процентов моих солдат семьи живут на той стороне. А дети местного населения, где мы сейчас стоим, служат в батальонах "Азов", "Айдар" и прочих других. Мы не воюем, а играем в бадминтон: мы им кинули, они нам кинули, или наоборот, сначала они, потом мы. Армии - стоят, потому что так решили политики. Мои ребята, кто со мной с 14 года, стали уходить. Мы, говорят они мне, не с войны уходим, мы из армии уходим. Но скажи я им, что завтра выдвигаемся на Мариуполь, они с одним рожком вперед рванутся.

– Перемирие...

– Не в перемирии дело. Зайдите в штабы, там у всех "генералов" новых крестов на груди понавешано - аж к земле клонит. Я говорю, дайте моим солдатам награды, отвечают, что металла не хватает. И мне советуют, собери металл, найди серебро, привези, мы наделаем и вам пришлем. Для себя у них металла - на груди в три ряда.

– На всех войнах так было...

– В 2014-м такого не было. Утес молодец, он старается прежде всего наградить простых солдат ( Утес - позывной командира 9-го отдельного полка морской пехоты вооруженных сил Донецкой республики).

– Как можно назвать перемирием то состояние, когда обе стороны постоянно обстреливают друг друга?

– Если бы мы сидели,после каждого выстрела с той стороны и жевали молча тряпочку, нам бы уже на голову испражнялись (собеседник употребил менее литературное слово - В.Е.).

– Но армия - это, прежде всего, дисциплина. Извините, если я слишком наивен.

– Дисциплина - да. Но зачем из корпуса присылать приказ подать список, сколько в роте осужденных и по каким статьям? Зачем нам план по строевой подготовке? Какие учебные марши? Люди работать хотят, а не маршировать.

– Работать - я правильно понимаю военный смысл этого слова?

– Правильно. Они здесь собственность не отжимают, как многие в Донецке. Мои - работают. Недавно прибыло пополнение, один из них снайпер. Я его спрашиваю, ты почему в окопе сидишь, как обычный автоматчик. Он отвечает: я окопный снайпер. Его уже так научили - в армии, которая роет окопы километрами, есть такие. Но нам окопный не нужен, у нас и окопов во многих местах нет. Ищи позицию впереди, работай в поле. Кто там все эти бумажки про осужденных пишет и так учит, тот не армию создает, а срок своей командировки в Донецке отсиживает.

Когда мы с Виктором покидали дом, в котором я разговаривал с ротным, к нам подошел пожилой солдат с позывным Иртыш. "Саныч, они уже на 50 метров к нам ночью подползают", - сказал он главному саперу полка Виктору Скрипченко. "Где?". Иртыш объяснил. "Подумаю", - ответил ему Виктор.

В машине я его спросил, что имел в виду командир роты, когда говорил о собственности, которую "многие в Донецке отжимают". Виктор ответил матерно из военного фольклора. Суть можно передать известной поговоркой - "Кому война, а кому мать родна".