– Я буду... роботом?

– Биороботом. Вы мало чем будете отличаться от человека. Правда, искусственное тело не подвержено болезням, а реакции его немного быстрее среднестатистических. При отсутствии белковой пищи ваш организм перейдёт на другие источники энергии. Разумеется, вы не сможете иметь детей. Или стареть.

– Нет!
– молодой человек встал.
– Это всё равно, что жить в консервной банке!

Домов такому ответу, кажется, не удивился.

– Если передумаете, вы знаете, где меня найти.

***

Антон Ушаков вернулся через три года. Он с трудом уже мог говорить.

– Сделайте... то, - ни голос, ни члены его уже не слушались. Но, тем не менее, больной настоял, чтобы сопровождающий остался за дверями кабинета. Домов сам усадил посетителя в кресло.
– То, что...

– Понял, - тихо сказал он.
– Не волнуйтесь. Потребуется время. Месяца два, может, чуть больше. Но я всё сделаю.

– Нужно... что-то? Новые... тесты?

– Нет. Идите домой. Всё, что нужно, у меня уже есть.

А вечером того же дня в кабинет Домова вошёл Ушаков-старший. Он молча уселся перед врачом. Почерневший, поседевший, ссутулившийся за эти три года. Довольно долго оба молчали.

– Вы... правда можете сделать то, о чём говорили?
– спросил, наконец, военный.

– Могу, - коротко отозвался блондин.

– И... что взамен?
– спросил генерал, поднимая на собеседника воспалённые глаза.
– Деньги? Воинское звание? Чего вы хотите? Всё, что угодно, только...

Григорий Антонович пожал плечами.

– Если хотите, можете погасить накладные расходы.

– Сколько?

– Я давно не наводил справки о стоимости материалов...
– задумчиво сказал Домов.
– Примерно...

От озвученной суммы глаза генерала полезли на лоб.

– Сколько?!! Да это бюджет всей моей воинской части за несколько лет!

Врач снова пожал плечами.

– Как хотите. Я не настаиваю.

– То есть?

– Мне ничего от вас не нужно. Я достаточно обеспеченный человек. Семьи у меня нет. Я могу произвести работы за свой счёт.

– Но зачем? Зачем вам это? Или вы хотите...
– Ушаков вдруг смертельно побледнел, - хотите использовать моего сына?..

Домов брезгливо поморщился.

– Я не собираюсь его как-то использовать. И после завершения операции дальнейшие отношения поддерживать не обязательно. Считайте просто, что ваш сын напомнил мне моего... отца. С моей стороны это просто дань памяти.

Когда генерал вышел, Григорий Антонович сел за компьютер и взломал систему госпиталя. Он залез в архив видеонаблюдений и вырезал обе только что заснятые беседы. Но запись не уничтожил, а сбросил на внешний носитель. Она пригодится, когда в его подвале откроет глаза Антон Ушаков, последним воспоминанием которого окажется, как он садился в кресло, расположенное в подвале Домова. Зато этот Ушаков сможет похвастаться не повреждённой болезнью психикой.

***

Сияющий, как начищенная бляха, Антон сжал плечи Домова и воскликнул:

– Гриш! Ты лучший в мире шафер! Всё это...
– Ушаков широким жестом обвёл праздничный зал.

– Ладно тебе, - усмехнулся Григорий, отмахиваясь от восторженности жениха. Не дожидаясь официанта, наполнил бокал шампанским.

– Нет, правда! Всё просто великолепно! И гости от тебя просто без ума...

– Угу, особенно вон тот офицер, - хрустальный фужер блеснул, указывая направление.
– Я не параноик, но, кажется, он хочет меня убить.

Антон беспечно рассмеялся.

– Он просто ревнует.

Лицо Домова слегка вытянулось, принимая вопросительное выражение.

– Мы ведь служили вместе. И были очень дружны. Я в их доме часто бывал... потом, когда я... болел... он очень меня поддерживал. Меня и Клару... Вот и рассчитывал, что шафером его позовут. Кстати, как ты догадался, что он офицер?
– весело сощурился жених.

– Я же шафер, - невозмутимо ответил Григорий.
– И ознакомился со списком гостей. Даже сам их рассаживал. Так вот я твёрдо помню, что Андрей Светлов приглашён со стороны невесты, а не с твоей.

– Они ведь друзья детства, - пояснил жених.
– Соседями были, в одной начальной школе учились. Андрюха нас с Кларой и познакомил, чтоб ты знал.

– Вот как...
– задумчиво произнёс Григорий и поставил бокал, так и не сделав ни одного глотка.

Когда начались танцы, Домов непринуждённо укрылся за одной из увитых цветочными гирляндами колонн. Однако долго наслаждаться уединением ему там не пришлось.

– Эй, шафер! Как тебя там?
– медику хватило одного взгляда, чтобы определить: развязность напускная. Светлов трезв как стекло.
– За знакомство?