– Мне пришлось проявить немалую настойчивость, чтобы ты им стала, - заявил он, переходя наконец на “ты”.

– И мне до сих пор неясны мотивы этой настойчивости.

– Если терапия успешна, какое значение имеют методы, которыми она осуществляется? Я готов ответить на все интересующие тебя вопросы.

“А особенно на те, которые вряд ли будут заданы”, добавил Уилл про себя. Он предоставлял Алане карт-бланш, и она купилась на это, не в силах превозмочь свое любопытство ко всему, что связано с Уиллом.

– Ведь все, что я скажу, не выйдет за пределы этого кабинета.

На миг Алана похолодела. В каких страшных преступлениях готов сознаться Уилл, зная, что она не сможет использовать полученную информацию? И все же ей необходимо знать. Поэтому она согласилась стать его психиатром. Ведь впервые Уилл расскажет ей правду о том, насколько далеко он зашел, поддавшись влиянию Ганнибала. Алане потребовались все ее силы, чтобы решиться задать Уиллу один из самых волнующих ее вопросов.

– Ты убил Рендалла Тиера?

– Таким образом Ганнибал ответил на мою выходку с медбратом. Рендалл пытался причинить вред моим собакам, а затем вломился в мой дом, чтобы убить меня. Это была самооборона.

Со стороны ответ Уилла мог походить на оправдание, однако его тон говорил об обратном. Он отвечал спокойным голосом, в котором не сквозило ни намека на вину. Сейчас, говоря о своем преступлении, как о совершенно обыденной вещи, Уилл как никогда был похож на Ганнибала. Но ответ на следующий вопрос, заданный Аланой, мог содержать еще более страшную информацию.

– Его труп расчленили и выставили напоказ. Тебе известно, кто это сделал?

– Ценю твою тактичность, Алана, - ответил Уилл с легкой улыбкой.
– Ты не спросила прямо, сделал ли это я.

– Так это сделал ты?
– она отбросила в сторону вежливость, устав от уклончивых ответов Уилла.

Тот помолчал некоторое время, из чего Алана сделала вывод, что ей стоит сомневаться в правдивости его ответа.

– Ганнибал тогда еще не настолько доверял мне, чтобы допустить к совместному приготовлению трофеев. Он лишь позволил мне хранить останки в холодильнике в моем сарае.

Алана внутренне содрогнулась. Она пыталась не подавать виду, но была уверена, что Уилл прекрасно знает, что она чувствует.

– Там и нашла их Фредди Лаундс перед тем, как ты якобы убил ее.

– Это “убийство” помогло мне завоевать его доверие. Настолько, что Ганнибал предложил мне разделить с ним ужин из Фредди.

– Не хочу знать, что именно вы тогда ели, и где ты это взял, - пробормотала Алана.

– Тебе не стоит беспокоиться, это не было человеческим мясом, - усмехнулся Уилл, и она вновь поразилась, как легко он стал говорить об ужасных вещах.

– Возможно, тебе не удалось провести Ганнибала, и он именно тогда заподозрил обман.

– Возможно, он всегда чувствовал, что что-то не так.

– Он знал, что именно не так. Ты.

– Я?
– в голосе Уилла послышалось искреннее удивление.

– Ты не такой, как он, Уилл. И Ганнибал всегда понимал это.

– Почему ты так в этом уверена?

– Будь иначе, ему не пришлось бы приложить столько усилий, чтобы изменить тебя. Ты изменился бы сам, без его вмешательства.

– Звучит логично, - кивнул Уилл, но выглядело так, словно она убедила его не до конца.

– Но?

– Я подошел слишком близко. К тому, чтобы измениться.

– Тебя что-то остановило. Что это было?

– Не что, а кто.

Вдруг Алана поняла, что знает ответ. Но не хочет, чтобы он произносил его вслух. Не желает слышать это имя снова. Однако им необходимо поговорить и об этом.

– Все еще ходишь на ее могилу?
– спросила она обманчиво спокойным тоном.

– Иногда, - пожал плечами Уилл.

Алану охватила злость. Она уже пожалела, что затронула эту тему. Сколько раз, находясь в больнице, а потом и дома, она просыпалась от кошмаров, в которых Эбигейл выталкивала ее из окна. Просыпалась в холодном поту от жуткого ощущения падения. Она очень хотела бы забыть все, но не могла. Уилл мог не знать о ее состоянии, но благодаря своей эмпатии наверняка догадывался. И при этом продолжал жалеть о смерти Эбигейл. Алана не могла разделить эти его чувства. Она продолжала винить ее в своей травме, несмотря на то, что понимала - частично это было влияние Ганнибала. Уилл думал так же, но при этом его сочувствие к Эбигейл никуда не делось.

– Эбигейл - еще одна жертва Лектера, - сказал он, продолжая разговор.

– Мы все его жертвы, - вспылила Алана, не выдержав, - но не все стали убийцами.

Она замолчала, вдруг осознав, что сказанное ею относится не только к Эбигейл. Уилл же не дрогнул. И Алане стало не по себе от того, насколько он напоминал ей Ганнибала. Она вела себя непрофессионально, но могло ли быть иначе?

– Разве?
– только и спросил он.

Одно это слово мгновенно отрезвило ее. Уилл прав. Разве не за этим пришел Джек к Ганнибалу в тот вечер? Разве не она сама нажала на курок? И только благодаря предусмотрительности Ганнибала, вытащившего ее пули, Алана осталась всего лишь жертвой. Было ли бы ей легче, если бы ее выстрелы тогда достигли цели? Кто знает.