Пока его партнеры посмеивались, Даллас ответил на звонок.

– Как оно, Тони?

– Проклятье, Даллас, скажи мне, что это был не ты, – потребовал Тони.

– Что не я? – Даллас послал Остину хмурый я-же-тебе-говорил взгляд.

– И почему сдается мне, что ты врешь? – не отставал Тони.

– Потому что ты мнительный сукин сын.

Тони вздохнул:

– Можешь через полчаса встретиться со мной за бургером «У Бака»?

– Зачем?

– Поесть, – ответил Тони.

Даллас не купился. Не то чтобы они с братом не ужинали вместе. Они каждую неделю собирались за ужином у отца. Но что-то подсказывало Далласу, что Тони интересовали не только бургеры с картофелем фри. Чтобы проверить догадку, Даллас спросил:

– Угощаешь?

– Конечно, – ответил Тони.

Ага, брат чего-то хотел. Он никогда не соглашался платить за Далласа.

Никки наблюдала, как Джек перекладывает столовые приборы в попытке избежать ее вопроса.

– Что происходит, Джек? – повторила она.

Он мотнул головой.

– Просто проблемы на работе.

– Что за проблемы?

Джек двинул рукой, сбивая льняную салфетку со стола. Резко откинувшись на спинку стула, он потянулся, чтобы ее поднять. Поддавшись старой привычке, Никки дала официанту знак принести чистую салфетку.

– Все нормально, – сказал Джек, выпрямляясь.

Вот когда она поняла, что дела очень плохи. Джек, фанатик стерильности, никогда бы не воспользовался брошенной на пол салфеткой.

– Послушай, причина, по которой я тебя сюда позвал… Мне нужна жена.

– Жена? – Она его правильно расслышала? Джеку не нужна она. Ему нужна жена. Любая сгодилась бы. При условии, что кандидатка поддается дрессировке, и, черт побери, Никки доказала, что была как раз из таких. Но больше – нет.

– Я понял, что совершил ошибку.

– Да ну? Думаешь, кувыркание с моей помощницей было ошибкой?

Он нахмурился, но прежде чем успел ответить, его телефон снова зажужжал. Джек посмотрел на высветившийся номер.

– Мне надо ответить. – Он положил руку на живот и покачнулся, когда встал. И хотя Никки распирало от ярости, она чуть не предложила ему сесть, но затем Джек схватил ее пиво и поставил на стол, который убирал помощник официанта.

Черт бы его побрал! Никки вскочила, бросила салфетку на стол и отправилась спасать свое пиво. Глядя на уборщика посуды, она широко улыбнулась:

– Кажется, это мое. – Затем плюхнулась обратно на свое место. Джек ей больше не указ, и, когда он вернется, она впервые выскажет ему все, что о нем думает. После того, как насладится своим ужином, конечно же.

Пять минут спустя подали ужин, но Джек так и не вернулся. Посчитав, что хорошие манеры сегодня необязательны, Никки начала без него. Она даже получила удовольствие от заказанной для Джека говядины по-бургундски. Никки так поглотило смакование еды, что она не обратила внимания, сколько прошло времени.

– Он вернется? – поинтересовался официант.

– Конечно, вернется. – От паники свело живот, и Никки чуть не подавилась стейком. – Должен.

Она прождала еще двадцать минут, уборщик посуды даже проверил ванную комнату, прежде чем приняла неизбежное. Джек не вернется. Официант принес чек и подозрительно на нее посмотрел, будто говоря, что любая женщина, способная на свидании залезть пальцем в суп, может поесть на халяву и слинять.

Скользнув взглядом по чеку, Никки пробормотала:

– Я его убью!

– Убьете кого? – переспросил официант.

– А вы как думаете? – Никки заглянула в чек и застонала. Сто восемьдесят без чаевых, а еще пошлина, которую банк начислит за превышение остатка на ее текущем счете.

На этот раз желудок скрутило еще сильнее. Порывшись в сумочке, Никки отыскала кредитную карту. К счастью, Никки была застрахована от превышения лимита на банковском счете. Трясясь от злости, она подала карту официанту. Желудок свело. Никки подумывала пожаловаться, мол, съела что-то не то и расстроила желудок, но она понимала, как бы это выглядело.

– Ага, он покойник!

– Я его убью, – бормотала Никки пятнадцать минут спустя, когда вновь вытащила свою практически пустую кредитку.

Кассир в продуктовой лавке просканировала стопку антацидных и противодиарейных препаратов и подняла глаза на Никки:

– Кого убьете?

Почему люди думали, что когда она говорит, то обращается непосредственно к ним? Она что, единственная сама с собой разговаривает?

Тем не менее, под любопытным взглядом кассира посчитала себя обязанной ответить: