— Это не имеет никакого значения, мама.

— Она околдовала мальчика.

— Брось. Просто она была самой обыкновенной шлюхой.

— Помилуй, Господи, Кэролайн! Что ты несешь? Твой брат никогда бы не связался… с женщиной подобного рода.

— Ланс был романтиком, мама. Если ты помнишь, он жил в мире своих фантазий.

— И все-таки, Кэролайн, эта женщина не была, как ты выразилась, шлюхой.

Каро устало пожала плечами и отвернулась к окну.

— Ты хочешь сказать, что твой брат покончил с собой из-за шлюхи? — не унималась миссис Лэнгсли.

— Я ничего не знаю, мама. Да и какое это имеет значение теперь? Ланса все равно не вернуть.

— У него была девушка в Дублине. Они вместе учились в консерватории. Ланс показывал мне ее фотографию.

— Мама, давай переменим тему.

В голосе Кэролайн я уловила раздражение.

— Но почему ты не хочешь говорить о своем родном брате? — миссис Лэнгсли капризно надула губы. — Когда я говорю о Лансе, я вижу его перед собой как живого. У меня осталась единственная радость — это воспоминания о Лансе.

Миссис Лэнгсли громко всхлипнула и полезла в сумочку за платком.

— Прости нас, Лора. Представляю, каково смотреть на весь этот спектакль со стороны. Я сейчас.

В отсутствие Каро миссис Лэнгсли показала мне фотографию Ланса, которую носила в медальоне.

— Лучше бы мой мальчик стал монахом, — прошептала она и прижала фотографию к груди. — Таким, как он, не место в нашем жестоком мире.

Говард вышел к обеду в смокинге. Я не видела его больше суток. Мне показалось, что он накрасил глаза и ресницы.

— Мисс Лора, сегодня я осмелюсь пригласить вас покататься на машине. Я собирался сделать это еще вчера, но у меня возникли неотложные дела. Кэролайн, ты поедешь с нами?

— Нет. Ты же знаешь, что я должна закончить статью.

У нее был тусклый голос. Последнее время Каро хандрила.

— Пригласи мистера Мордреда, — подала голос миссис Лэнгсли. Он знает пропасть забавных историй. К тому же Лоре наверняка будет интересно познакомиться с человеком, чьи картины выставлялись в Дублине и…

— Глупости, Аннабел. — Говард посмотрел на нее недружелюбно. — Этот Артур такой зануда. Мы с Лорой можем поехать потанцевать в «Корону». Разумеется, если она не возражает.

— Я плохо танцую.

— А кто сказал, что в «Короне» собираются профессиональные танцовщики?

— Поезжай, Лора, — сказала Каро, наклонившись к моему уху. — Тебе понравится там. Дядя Говард очень галантный кавалер.

— Ты зря отзываешься так об Артуре — они с Лансом были большими друзьями, — пробормотала миссис Лэнгсли. — Говард, ты не забыл выпить свои таблетки?

— Надеюсь, вам ясно, как относятся ко мне в семье. А что думаете обо мне вы, Эл?

— Если честно, то я о вас не думаю.

Говард переоделся в вишневый блейзер и белые брюки. В его манере вести машину чувствовалась та хорошо продуманная небрежность, на которую клюют наивные женщины. Да и не только они.

— Я вам совсем не нравлюсь?

Я пожала плечами.

— То есть вы хотите сказать, что не испытываете ко мне ровным счетом ничего?

— Очевидно, так оно и есть. Извините, но я не ощущаю в вас мужского начала.

— Вы любите жеребцов?

— Я люблю настоящих мужчин.

— Их больше нет. По крайней мере вы не встретите их среди людей интеллектуальной сферы деятельности. И в этом, между прочим, виноваты вы, женщины.

— Совершенно верно. Мы стали слишком доступны и даже навязчивы. Вы это хотите сказать?

— Но вы другая. Верно?

— Не знаю. По крайней мере мне всегда хотелось, чтобы рядом со мной был настоящий мужчина, а не существо среднего рода.

— Если я вас правильно понял, вы не сделаете первого шага навстречу любви. Это так?

— Пожалуй.

— Даже если поймете, что в противном случае потеряете этого человека?

— Вряд ли я смогу сыграть чужую роль.

— Вы очень старомодны. Но мне это нравится. Оставайтесь такой, какая есть, Эл.

В «Короне» на самом деле оказалось уютно, а главное, здесь звучала негромкая мелодичная музыка. Как я поняла, это заведение облюбовали люди среднего возраста. Говарда здесь знали буквально все. На меня смотрели с любопытством и, как мне показалось, с удивлением.

— Скажите, а вам хотелось бы влюбиться?