— Спасибо. — Я была искренне тронута. — Скажи, пожалуйста, а Говард больше не снимается в кино? Кажется, ты говорила, что он был известным киноактером.

— Последнее время дядя Говард руководит издательской фирмой отца, в которой я работаю. Ты удивлена?

— Но ведь ты сказала, дядя Говард… слегка не в себе, — пробормотала я.

— У него отличные мозги, Лора. Работают, как компьютер. Благодаря дяде Говарду мы смогли выкупить закладную, и теперь этот замок принадлежит нам. — Она сказала это с гордостью. И вдруг смутилась. — Завтра поедем в Уэстпорт. А то, я вижу, ты совсем заскучала.

— Мне здесь хорошо, Каро. В незнакомом месте я всегда ощущаю какой-то странный прилив сил. По крайней мере первые несколько дней. Наверное, потому я так люблю ездить. Среди привычных вещей и лиц жизнь кажется рутиной. А тут… — Я улыбнулась. — Сегодня за завтраком Говард сказал, что со мной непременно случится чудо. Помнишь?

— Ты веришь в это?

— Если честно, то нет. Конечно, можно заставить себя в это поверить. Наверное, это было бы замечательно. Увы, я трезвая реалистка.

Миссис Лэнгсли стояла на террасе и смотрела на море.

— Вы не видели Говарда? — спросила она, не отрывая глаз от бинокля. — Боюсь, он снова что-то затеял.

— Ах, мама, не обращай внимания.

Мне показалось, что Каро расстроилась.

— Я сказала Бренде, что мы будем обедать в библиотеке. Ты не возражаешь?

— А Говард? Ты спросила у Говарда?

Миссис Лэнгсли посмотрела на дочь недоуменно, потом растерянно заулыбалась.

— Думаю, он тоже не будет возражать. Хотя скорее всего Говард не вернется к обеду. Но ты, пожалуйста, не волнуйся.

— Что ты несешь, мама? Собственно говоря, какое мне дело до того, где бродит дядя Говард?

— Я не хотела обидеть тебя, Кэролайн. — Миссис Лэнгсли обняла дочь за плечи, но та поспешно увернулась. Словно ей были противны проявления внимания со стороны матери.

Комната была дальней от входа, и сюда не долетали никакие звуки. Из ее окон открывался вид на вересковую пустошь и холмы вдали.

Я видела, что и Кэролайн, и миссис Лэнгсли явно чем-то расстроены. Когда мы ели десерт, вошла Бренда и что-то шепнула на ухо Кэролайн. Та выскочила за дверь.

— Вы не против, если я поставлю музыку? — Не дождавшись моего ответа, миссис Лэнгсли встала из-за стола и направилась к этажерке. — Вы любите Шенберга?

— Если честно, то нет.

— Тогда я поставлю Пятую симфонию Малера. Не возражаете?

Я не возражала. Последнее время Малер стал мне особенно близок. Он словно нащупал в моей душе точку, которая могла трансформировать боль в наслаждение:

— Ланс сделал фортепьянное переложение этой симфонии, когда ему было девять с половиной. Как жаль, что мы не записали его игру. Сохранились кое-какие любительские записи, но очень плохого качества. Мне так хотелось, чтоб Ланс выпустил диск. Увы, этому не суждено было случиться.

Я видела, что миссис Лэнгсли пытается удержать слезы.

Кэролайн вернулась примерно минут через двадцать. У нее был очень расстроенный вид.

— Все в порядке, мама, — сказала она, глядя почему-то не на миссис Лэнгсли, а на меня. — Просто Говард… слегка перебрал.

— Я так и знала. Он был в клубе?

— Да. Он просил передать, что не выйдет к завтраку. Просил извиниться перед тобой, Лора. Особенно перед тобой. Кстати, в твоей ванной комнате потек кран, и я велела перенести твои вещи в другую. Эта комната находится как раз над нами.

— Но мне нравился вид из моего окна.

— Завтра кран починят, и ты вернешься туда.

На следующий день сразу после завтрака мы с Каро поехали в Уэстпорт. Миссис Лэнгсли вызвалась поехать с нами, но Кэролайн, как мне показалось, была этим недовольна. Она вела машину очень резко, то и дело сбавляя, а потом снова набирая скорость.

Мы перекусили в японском ресторанчике. К моему удивлению, миссис Лэнгсли заказала себе рисовую водку. К концу обеда она стала очень разговорчивой. Что касается Кэролайн, то та почти все время молчала.

— Мы с Лансом часто здесь бывали. Вы представить себе не можете, какой это был замечательный сын. Он делился со мной всем. Даже рассказал о своей первой женщине. Ланс очень серьезно относился к женщинам. Не то что большинство теперешних мужчин, — тараторила миссис Лэнгсли. — В каждой из них он видел мадонну.

— Хватит, мама, — устало бросила Кэролайн. — Лора устала от тебя.

— Ты не права — мне интересно, — возразила я.

— Вот видишь. Ты, вероятно, забыла, какой у тебя был замечательный брат. Очень жаль. Вы были неразлучны, пока не появилась эта… Люси. Кажется, ее звали Люси?