Я уже морально приготовилась провести в подземелье множество безрадостных часов, когда дверь с грохотом отворилась и на пороге появилась Глуня - теткина младшая дочь. Не в пример мамаше, девицей она была фигуристой: пышные грудь и бедра, белая, как сметана, кожа, холеные толстые руки. Правда, лицом эта деревенская красавица пошла в мать: тот же нос картошкой, круглые щеки, в отличие от щек тетки - гладкие и красные, и неприятные свинячьи глазки под густыми черными бровями. Толстенная смоляная коса - ее главная гордость - почти волочилась за ней по полу.

– Поднимайся!
– погудела Глуня низким, но не лишенным приятных ноток голосом.

Я не стала спорить. Младшую сестренку, как, впрочем, и остальных сестриц, я совершенно не опасалась. Они как-то пытались устроить мне темную, но в ночной темноте я сумела немного помочь себе магией и отбиться от этих змей. У каждой после той ночи осталось ощутимое напоминание, не проходившее почти неделю. Тетка меня, конечно, поколотила, а вот дочери ее подходить теперь опасались.

Как же мало нужно мне для счастья: глоток свежего воздуха, высокий потолок над головой и тепло. И больше ничегошеньки мне не надо. Еще бы зверскую теткину рожу не видеть, так вообще здорово бы жилось!

Я ждала, когда Марфа кинет мне в след какую-нибудь гадость, но она, слишком занятая скоблением стола, лишь сверкнула глазами, скривила рот в жуткой гримасе и промолчала. Глуня, во много раз превосходящая меня в физической силе, не дала мне задержаться в доме, а почти сразу вытолкнула за дверь, но того, что я увидела, было достаточно, чтобы понять - сюда действительно скоро должны явиться знатные гости.

– Покажешься в деревне до завтрашнего вечера - прибью!
– авторитетно заявила младшая сестрица. Дверь с грохотом захлопнулась перед самым моим носом.

Мне понадобилась секунда, чтобы осознать, что почти целых два дня я предоставлена самой себе! Не будет зубоскалящих сестер, вечно недовольной тетки, жалостливого взгляда Илая. Отлично!

Сейчас поздняя весна и погода вполне соответствующая: по небу плывут только мягкие и легкие облака, которые совершенно не мешают ласковому солнцу согревать землю. Шуршит молодая трава и маленькие листочки на обновленных деревьях, свежий ветерок напоминает, что лето еще не полностью вступило в силу. Пение лесных пичуг, кудахтанье деревенских кур и ленивый лай раскормленных собак сливаются в один тихий, до ужаса привычный звук. Тишина и спокойствие до того идиллические, что давят на голову. Хочется в лес: там воздух свежее, трава мягче и ветер как-то дружелюбнее и легче шепчет.

На дворе, чихая и кашляя, средняя и старшая сестры вытряхивают дорожки. Картина до того забавная, что я даже остановила свой забег до ручья, чтобы немного понаблюдать за ними. Старшая сестра, Вангея, похожая на шар, ростом намного ниже меня, шея, грудь, талия и бедра которой сливаются в одну фигуру, а непропорционально тонкие ножки как спички торчат из-под короткой домашней юбки. Волосы она, как и мать, забирает под платок. Вангея изо всех сил старается удержать круглыми ручонками ковер, распахнув при этом огромные, голубые глаза с трепещущими густыми ресницами и приоткрыв пухлые губы - явно не материнскую черту внешности. Она едва не подпрыгивает, когда Алена - средняя - высокая, как каланча, и здоровая баба с такими же огромными и голубыми, как и у сестры, глазами, с силой встряхивает ковер. Она похожа на богатырку из сказок: широкие плечи, фигура - доска что спереди, что сзади, зато под кожей перекатываются мышцы. Губы плотно сжаты, мужские ладони без особого труда удерживают тяжелый ковер. Иногда мне кажется, что Алена - вовсе не дочь, а сын, облаченный в старые теткины платья. Длинная светлая коса, правда, немного спасает положение.

– По какому поводу хлопоты?
– крикнула я, полностью поворачиваясь к сводным сестрам и поднимая руку, чтобы прикрыть глаза от через чур ласкового солнца. Ближе подходить я опасалась: две большие собаки - Сякая и Ломаный - приподнялись с теплой земли, где до этого дремали, и оскалились. Не любили они меня. И я их. Из-за этих тварей неизвестной породы я и не могла сбежать от тетки. Собаки каждый раз очень быстро находили меня. Я как-то даже пыталась отравить их, но яд они учуяли. А тетка поколотила, как обычно.

– Не твое дело!
– отозвалась Алена и резко выдохнула, еще раз встряхивая красную дорожку.

– Сказано - сгинь, значит сгинь!
– едва удержавшись за край, прибавила от себя Вангея.

Ух, вредные бабы! И чего темнить? Все равно ведь узнаю. Вот только выйду за ворота... И спрошу хоть у Илая.

– Агнес!
– радостно закричал парень, как только меня заметил.

Я поспешно собрала волосы в тугую косу и перекинула через плечо, чтобы не выглядеть совсем уж растрепанной.

– И тебе доброго дня, - усмехнулась я в ответ, уворачиваясь от искренних объятий.

– Пойдем, чаем напою, - предложил Илай, косясь куда-то за мою спину. Подозреваю, на моих сестриц, которые наверняка зорко следят за этим разговором. Не волнуйтесь, курицы. Уйду, как вы и хотели, в деревне не задержусь.

– Не могу, извини. Мне велено до завтрашнего вечера в деревне не появляться, - честно призналась я, и, не давая Илаю раскрыть рта, задала следующий вопрос: - По какому поводу тетка так суетится? Приезжает кто-то?