— Янгус, ты чего кричишь? Мне приснился такой сон... такой сон, а ты взяла и всё испортила, — с сожалением вздохнул Данте, стряхивая птицу с головы.

Вообще-то, ему частенько снились откровенные сны, но с Эстеллой впервые. Он мало представлял её в роли любовницы. Для Данте она была богиней, дивным невинным ангелом. Юноша её обожествлял, воздвигая на пьедестал, по сравнению с которым иные женщины меркли так, что вызывали презрение.

Данте, встав, заглянул в комнатку-пристройку, что служила ванной. Опустил голову в ледяную воду. Вышел на балкон. Часы на стене показывали семь вечера. Отвлекаясь от навязчивых мыслей о том, что надо бы наведаться к церкви и покараулить там Эстеллу, Данте вглядывался в прохожих.

По бульвару гуляли влюблённые парочки и проносились экипажи. Кучера, сидящие на козлах, приветствовали друг друга кивками и выкриками. Богомольные дамочки и старушки, с покрытыми мантильями волосами, спешили на вечернюю мессу. Вот, аптекарь на углу обсуждает новости с очень худым господином с проплешинами и рыжей бородёнкой — владельцем парфюмерной лавки «Ароматы для изысканных натур», немцем французского происхождения, мсье Пьером. Вот, переваливаясь и пыхтя, прогуливается толстый-толстый мясник сеньор Дади — мужчина странный и неразговорчивый, вдовец с двумя детьми, всегда улыбающийся лишь сеньоре Марте — зеленщице из лавки напротив. А вот бежит её сын — огненно-рыжий мальчик лет десяти. Он тащит на поводке неказистую таксу по кличке Сарделька. А вон идёт невысокая девушка в серой униформе с длинным белым передником и чепцом на голове, из-под которого выглядывают непослушные кудри урождённой мулатки. Она несёт в руках корзину с овощами.

Данте разобрало любопытство, когда маленькая служанка остановилась у него под балконом. Плюхнув корзину на землю, она озиралась по сторонам, пока натруженные ручки её отдыхали от ноши. В голове у Данте что-то щёлкнуло — девушка показалась ему знакомой. Где он её видел? А может, она просто на кого-то похожа? Эти несчастные девочки-горничные все на одно лицо в своих чепчиках и фартуках. Из глубин памяти вдруг выплыл белый особняк на Бульваре Конституции. Он, маленький мальчик двенадцати лет отроду, однажды был там в гостях. И дверь ему открыла премилая молоденькая горничная...

Спотыкаясь, Данте ринулся на выход. Служанка Эстеллы! У него под балконом! Он не успел ни о чём подумать. Сообразил, что делает что-то не то, когда уже ухватил считавшую ворон Либертад под локоть.

— АЙ! — визгнула Либертад, выпучив на Данте круглые глаза. — Вы кто такой? Чего вам надо?

— Не надо пугаться, я не причиню вам зла, — пробормотал Данте задыхаясь. — Я просто хочу кое-что узнать...

— Узнать? — Либертад с открытым ртом разглядывала юношу. Похоже, нечеловеческая красота Данте слегка её потрясла. — Чего же?

— О... о... о вашей хозяйке... точнее...

— О хозяйке? О, у меня их много! — лукаво сказала Либертад, быстро сообразив в чём дело. — О какой именно?

— Об... об... Эстелле...

— Я могла бы и догадаться. Так это вы тот самый её ухажёр?

Данте покраснел до корней волос.

— Не знаю...

— Вы Данте?

— Да.

— А я запомнила ваше имя, потому что оно редкое. Знаете, а сеньорита говорит, будто вы без вести пропали, хотя вы наверняка просто её обманули.

— Нет... я... я...

— Ежели б это раньше было, я б даже помогла бы вам встречаться, но теперь я не доверяю мужчинам, — искренне заявила Либертад. — Все вы одинаковые: сначала говорите о любви, а потом делаете вид, что вы тут не причём. Так что, я не скажу сеньорите Эстелле, что я вас видела, и вам не советую к ней больше лезть. Она девушка приличная и семья у ней строгая. Я-то прекрасно знаю, чего делается с высоконравственными девушками, коды они втюриваются в красавчика вроде вас.

Данте пытался вставить хоть слово, но его замкнуло так, что у него сел голос.

— Да и у сеньориты Эстеллы есть на примете другой ухажёр, — продолжила Либертад, не обращая внимания на шок Данте. — С виду очень приличный, и он уж наверняка сделает её счастливой. Кстати, вечером они идут в оперу. Туфита... Титита... Не помню... Не важно. Некогда мне больше с вами разговаривать, наша кухарка ждёт овощи, чтоб ужин готовить.

Либертад, лихо подхватив корзинку, ушла. А у Данте внутри словно взорвался вулкан. Эстелла развлекается с другим, а он тут весь извёлся, сходит с ума, умирает!

Ярость ослепила Данте, и он пнул ногой увесистый горшок с орхидеями, что стоял на газоне. Тот, отлетев в сторону, разбился о стену дома. Ах, вот она как! Тогда он поймает её с поличным! Всё, хватит! Пусть посмотрит ему в глаза и скажет, что ей нужен другой! Пусть! В конце концов, он имеет права это услышать!

В безумном состоянии Данте вернулся в номер, вытряс из мешка вещи и выудил из них, что получше, — одежду, которую он надевал на свадьбу Клементе.

Данте не знал, можно ли в театр ехать верхом, поэтому, поймав свободный экипаж, он вскоре прибыл к месту назначения.