Я не приду, ма. Я умер. Я задолжал кому-то что-то. Не знаю, правда, кому и что. Я даже умереть не смог по-человечески.

Это то, что сильнее меня. Как ломка, понимаешь? То, что каждую ночь гонит на поиски. За шкирку вышвыривает под дождь и снег, упираешься – кладет лицом в землю: «Давай, ищи, тебе же самому это нужно, тебе это нравится, хоть ты еще и щенок… Научишься. Полюбишь. Жить без этого не сможешь».

А я и сейчас уже не могу…

Они смотрят, ма. Эти… люди. Одинаково. А еще у них глаза белые. У них пальцы жгутся. К ним нельзя подходить близко. Я ставлю ловушки. Сам придумал. Но потом все равно приходится…

Я сначала боялся, и было долго. А потом понял, что нужно не руками. И стало быстро.

И вот снова начинается. Но я терплю, мамочка. Терплю…

Всего-навсего страшный сон.

«Это все» не вернулось. Людям периодически снятся кошмары. И никто к врачу не бежит. Это нормально.

Вчера что-то еще нехорошее случилось… Хуже дурацкого сна. Ах, да. Ксюша пропала…

Ника натянула халат поверх пижамы, босиком вышла из комнаты. Никого. Мама, наверное, первой же электричкой унеслась в Черневский Труд – камни добывать. Завтрак оставила: под салфеткой прятались бутерброды и два вареных яйца. Кофе Ника сделала сама. Сыпанула в кипяток ложку растворимого, молоком разбавила и сочла получившуюся бурду вполне годной на вкус.

С горячей чашкой в ладонях она устроилась возле окна и стала смотреть на улицу. Еще меньше листьев. Скоро совсем не останется. Асфальт мокрый, но если и дождь, то такой, несерьезный. Все, что немного дальше, тонет в белесой дымке. В такую погоду только и сидеть дома с книжкой. Укрыв ноги пледом и с плеером под рукой. А одеваться, до остановки топать, ждать автобус, а потом еще и ехать – это нет.

До чего в институт неохота, кто бы знал…

Да и разве можно думать об учебе, когда за партой рядом – пусто?

Ника ополоснула чашку под струей воды и направилась в свою комнату. Собиралась еще раз проверить телефон – вдруг Ксюша ответила на вчерашние сообщения? Хоть бы дала о себе знать! И чуть было не споткнулась о красный пакет возле двери. Заглянула внутрь, скривилась и тяжело вздохнула. Ну, блин…

В пакете лежал пахнущий стиральным порошком и тщательно отутюженный свитер Антона Князева.

Даже уехав, мама умудряется доставать!

Вот пусть сама и возвращает.

Мобильный не порадовал. Ни одного нового сообщения. Ника швырнула телефон на диван, словно именно он был источником всех неприятностей.

Книги… Вот что поможет сбежать от круговерти мыслей. Даже просто убить время в ожидании новостей. После обеда можно позвонить родителям Ксюши – вдруг что-то прояснится! Но до обеда еще надо дожить и желательно не сойти с ума.

Мистика или про любовь? Ника открыла книжный шкаф и пробежалась пальцами по корешкам. Любовь совсем не в тему, и без нее сейчас тошно.

А мистики и в жизни хватает.

Мысль о мистике заставила Нику покоситься в сторону двери. Краешек красного пакета вызывал беспокойство. Надо было сразу в шкаф затолкать, чтобы глаза не мозолил.

У него, наверное, и шмоток-то немного. У Антона. А одежка, которую дала ему взамен свитера мама, вообще никакущая. Схватит еще воспаление легких в своей часовне. Сам-то вряд ли придет. Постесняется.

Так и пришлось натягивать джинсы, выуживать из шкафа толстовку потеплее и тащиться на улицу с красным пакетом подмышкой. Чтоб тебе пусто было, Антон Князев! И маминой заботе о тебе – тоже.

Хорошо, что до Высоковского кладбища пятнадцать минут медленным шагом. Иначе бы точно не поперлась.

По пути Нике попадались расклеенные ею же накануне листовки. С каждого столба и забора глядели Ксюшины глаза.

Днем кладбище выглядело совсем иначе, чем ночью. Ничего сверхъестественного. Напротив – тоскливо и прозаично. Ржавые ограды, неухоженные могилы, почти полностью скрывшаяся под листвой тропинка. Торчащие в стороны ветки какого-то жесткого кустарника, которым она заросла до самой часовни.

И как только ночью-то удалось продраться?

Кирпичная развалюха встретила знакомым неодобрительным взглядом узких окон. Ника поднялась по ступеням, помялась перед дверью, но все же потянула на себя деревянную створку.

Отдать пакет – и сразу домой.

Внутри никого не оказалось. Ни Антона, ни его красноволосой подружки.

О таком варианте Ника почему-то не подумала.

Она выглянула в то самое окошко, из которого наблюдала драку… кого-то с кем-то. Потопталась там, где нашла Антона. Взглянула на подоконник, сидя на котором играла на скрипке Шанна.

Если б только знать тогда, что спустя сутки с Ксюшей произойдет такое! Заперлась бы с ней в квартире и не высовывалась все выходные. Повсюду ходила бы с подругой за руку. Даже телефон бы выключила.