Она держала путь в Соладар, чтобы впервые почтить своим присутствием Высший Совет, о существовании которого она узнала всего лишь пару лет назад и очень удивилась тому, что, оказывается, она каждый год слала в столицу письма, в которых отказывалась от визита на данное мероприятие из-за непредвиденных проблем с горцами. Оказалось, что письма эти писал не кто иной, как Хотар’Кош, вполне разумно предполагавший, что если Велена хотя бы на месяц оставит Харенхейл, то в провинции случится как минимум пара десятков восстаний, ну и вторжение Бакортцев в придачу. В чём-то старый южанин был прав, ведь фактически всё в Корантаре держалось только на славе Велены, и если бы она покинула столицу провинции…

Она попросила южанина и дальше слать в столицу подобные отписки в ответ на приглашения поучаствовать в совете, но в этот раз отбрехаться от визита в Соладар не было никакой возможности. Император лично настаивал на присутствии Велены и довольно прозрачно намекал ей, что в связи с её слишком уж тесными связями с «безбожниками», как он называл горцев, он хочет самолично увидеть её и убедиться, что в ней всё так же крепка кровь отца. Теперь уж Велене пришлось помолиться Богу за то, чтобы всё во время её отсутствия было хорошо, и, поставив Таргу и Гордака за главных, отправиться в столицу. Эти двое определённо могли найти общий язык.

Вместе с Веленой в путь отправились Хотар, исполняющий роль её первого советника, Хароудел, как глава всех горцев, а также несколько солдат и десяток слуг. Вообще-то она была против такой компании, Велене было бы куда спокойнее, если бы поехали они только втроём, но хитрый южанин настоял на том, чтобы леди Корантара ехала с полным эскортом. Ведь по количеству свиты, которую она приведёт с собой в столицу, дворяне будут судить о том, кем она является. А впечатление, произведенное ими в столице, будет значить очень многое.

Правда, волновало это, похоже, одного только Хотара. Леди была слишком занята делами Харенхейла, чтобы думать ещё и о Соладаре, а Хароудел, так и не признавший способ передвижения на лошади и шедший пешком, мило болтал о чём-то со служаночкой по имени Милли. Горец, в чьих волосах уже начали проглядываться седые пряди, весьма убедительно рассказывал ей о том, как он восемь лет назад отдубасил почти весь клан синебородых. Это, возможно, и сработало бы, если бы Милли не была в курсе того, что случилось на том празднике.

— Можешь не заливать, Ро, — ухмылялась она, — я прекрасно знаю, что тебе морду набил тот карлик.

— Ятур тебя забери, — пробормотал горец, приглаживая бороду, — всё-то ты знаешь… Ну а рассказывал я тебе про то, как Донак этот ваш, ещё будучи генералом, пытался меня перепить? Нет? Ну, так слушай.

И Ро вновь принялся рассказывать служанке очередную байку, обрывки которой доносились и до Велены. Только вот упоминание Донака совсем не прибавило ей весёлых мыслей. Бывший генерал, когда-то являвшийся её самым злейшим врагом на всём белом свете, так переменился за последние годы: ушёл из армии, женился на какой-то горской женщине и, что самое интересное, зажил жизнью обыкновенного корантарского крестьянина. Иногда он, правда, заходил к Велене, чтобы узнать, как та живёт, да пожаловаться на трудности, с которыми приходилось сталкиваться простому человеку, которым теперь был Донак.

Так продолжалось несколько лет, и Велена уже прониклась к бывшему генералу настоящей симпатией. Хоть он и оставался таким же козлом с толстым пузом, но теперь он был её козлом, одним из её подданных, и, в конце концов, стал её другом. Вот уж действительно не стоит загадывать, как судьба сложится. И если бы жизнь в Империи шла тихо и мирно, то Донак наверняка провёл бы остаток дней в своём небольшом домике близ Харенхейла, но…

Красные жрецы, совсем недавно появившиеся в Корантаре, запудрили старому вояке голову. После общения с этими южными гостями он стал сам на себя не похож. Постоянно твердил о том, что Император пирует за их счёт, что он только прикрывается верой в Единого Бога, а на самом деле просто тянет из страны остатки жизни. Эти слова были совсем не похожи на долгие и нудные речи на тему того, как лучше выращивать репу, которыми Донак обычно потчевал Велену за кружкой «Валоровки». Что-то эти полоумные жрецы изменили в нём, и это изменение изрядно пугало её. Велена даже написала в столицу письмо с просьбой прислать в Корантар кого-нибудь из старых друзей Донака, чтобы те его образумили.

И если со старым воякой она ещё хоть примерно знала, что делать, то южане, буквально наводнившие Империю в последние годы, окончательно ставили леди Корантара в тупик. Она знала, что это был плод того самого договора, что Император заключил с Королём-жрецом Корхатала, согласно которому Катарская Империя получала право проповедовать веру в Единого Бога на южных землях, а те в свою очередь могли отправлять своих жрецов в Империю. Это соглашение было довольно странным, и Велена во время визита в Соладар хотела бы обсудить его с Императором.

Словно уловив мысли своей леди, Хотар, ехавший справа от неё, сказал:

— Знаете, я ведь в своё время бежал из Корхатала из-за Красных. Забрался на самый север Империи и осел при дворе вашего батюшки, думая, что уж там-то даже слышать об Огненных Богах мне не доведётся. И что бы вы думали? Красные жрецы припёрлись даже туда!

— Хотар, — женщина слегка удивлённо взглянула на южанина, — «припёрлись»?

— Я уже тридцать лет в Корантаре и могу себе позволить некоторые языковые заимствования, — легко нашёлся Хотар, — а Красные именно припёрлись. Другого слова я тут просто не нахожу.