Даша вошла в захудалый номер с продавленными кроватями, старинным телевизором и убогим трюмо, как в сказочный дворец. Особенно ее удивило, что в номере был собственный туалет, совмещенный с сидячей ванной.

– И горячая вода есть, - сообщила она, крутя краны.

– А у вас, что - горячей воды нет?
– удивился Момот.

– Откуда? У нас и холодной нет, а туалет во дворе. Мы в старом доме живем, его давно сносить должны, воду, газ - все отключили. Только свет оставили, пока не переселят.

– И скоро переселят?

– Пятый год обещают, - беззаботно ответила Даша. - А можно, я вымоюсь?

– Конечно, - обрадовался майор. Ему надо было сделать еще кое-какие приготовления, а оставлять девочку одну он боялся - вдруг разговориться с горничной.
– Ты мойся как следует, а я тебя запру снаружи, чтоб тебе никто не мешал, а сам пойду куплю что-нибудь вкусненькое на ужин, время то к вечеру.

– Да, - вернулся он с полпути, - обязательно постирай трусики. Они за ночь высохнут, а я тебе куплю сейчас халатик, чтоб после ванной одеть его на чистое тело.

Момот тщательно запер дверь и, потирая руки, пошел в магазин. Никакой халатик он покупать не собирался, по этому поводу у него были свои планы. Но продукты купил, так как и сам уже проголодался. Хлеб, колбасу, кефир, большую бутылку "Фанты" и пару шоколадок. Еще он купил в киоске дешевенькое колечко самоварного золота за три тысячи.

Он торопился в гостиницу и мучался в сомнениях: давать девчонке снотворное или не давать. С одной стороны сильное лекарство могло свалить ее без чувств до утра. Но тогда он не получит полного кайфа. Того кайфа, который он бы словил, если она согласиться добровольно, и будет бояться, стесняться, спрашивать: "Все уже, скоро уже все?!" - сдерживая боль и неумело подставляя губы по его требованию.

Воображение так растравило майора, что он едва сдерживал шаг, поднимаясь с покупками в номер. Встретив горничную, он предупредил, что они с дороги устали, рано лягут спать и просят не беспокоить.

Даша еще мылась. Он спросил через дверь:

– Ты скоро?

– Кончаю, - ответила девочка, - а где халатик, в чем мне выйти?

– Забыл купить, - сказал Олег Панфилович, - одень мою рубашку, она тебе будет, как платье.

Майор просунул рубашку в щель приоткрывшейся двери. Все происходило так, как он любил. А он любил, чтоб девчонка была в его рубашке и совершенно голенькая под ней.

Он быстренько накрыл на стол, достал из дорожной сумки халат, накинул его вместо рубашки, вынул пузырек с жидкостью без цвета и запаха, поколебался немного, а потом накапал десять капель в стакан.

Майор очень боялся, что девчонка начнет сопротивляться, кричать. Вот, если бы он завел ее в лес или глухой подвал...

Даша вышла, розовая и смешная в огромной, как платье рубашке. Олег Павлович налил на ее глазах в стакан с бесцветным лекарством "фанту", протянул ей.

– Спасибо, сказала Даша, - я после сосисок так пить хочу.

– Ешь, - показал майор на стол, - а я пойду, сполоснусь.

Он ушел в ванную, принял горячий душ, одел халат на голое тело и вышел.

Девчонка уже задремывала за столом.

– Дядя Олег, - сказала она заплетающимся языком, - что-то я спать так сильно хочу...

– Ну, и спи на здоровье. Ты ночью не писаешься?

– Нет.

– Тогда подожди, я сейчас разберу постель.

Момот снял покрывало, одеяло и убрал гостиничную простыню. Вместо нее он достал из дорожной сумки свою. Майор не хотел, чтоб горничные заметили на простыне следы.

Девочка уже спала, уткнувшись головой в недоеденный бутерброд. Майор взял ее на руки и, не раздевая, уложил в кровать, аккуратно прикрыв одеялом. Он ждал, когда она разоспится окончательно.

На всякий случай - в гостиницах иногда бывали проверки паспортного режима, - Олег Панфилович разобрал вторую кровать, лег в нее, покрутился, приминая подушку и простыни.

Потом он достал из сумки свой китель и повесил на спинку стула. Майор МВД никогда не вызывал у проверяющих подозрения, они и документы то не спрашивали, увидев китель и спящего на отдельной кровати ребенка.

Уже стемнело. Майор включил телевизор, выключил свет и в мерцающей полутьме присел на край кровати...