захотят, чтобы его казнили. С признанием Рэя мы можем рассчитывать на поддержку всех

братьев, естественно, за исключением Уайетта. Вот мой совет.

У Исаака было другое на уме. Но он пребывал в ярости на данный момент и принял

его совет. Ему было необходимо успокоиться. Он отрывисто кивнул Шоу, который все

понял, похлопал Лилли по колену и покинул комнату, больше не проронив ни слова.

Когда Шоу покинул кабинет, Исаак поднялся с дивана и начал мерить комнату

шагами. Он был в ярости, и ему необходимо было восстановить контроль над собой. Но

почему он был так зол? Потому что Лилли заявила, что Рэй, так или иначе, покойник,

невзирая на то, выживет ли она или нет. Да. Потому что Шоу чертовски оскорбил и его, и

Лилли? Да. Потому что он был прав — что ради безопасности Лилли Исаак был готов

пожертвовать своим клубом?

Да. То есть, нет. Черт побери. Он просто не мог сделать этого. Слишком много

людей зависели от него. Он схватился за высокое черное кресло и одним ударом руки

отправил его вращаться по комнате, пока оно не ударилось с силой о железный бар.

— Исаак.

Он повернулся к Лилли, которая сидела на диване, выглядя совершенно спокойно.

— Детка, прости меня. Все не так плохо, как кажется. Мы все уладим, я тебе

обещаю.

Она поднялась на ноги и направилась к Исааку. Она была чертвски красива, ее

длинный, темный хвост лежал на плечах, джинсы сидели на бедрах, но не слишком

обтягивали, позволяя материалу немного приспуститься, открывая примерно дюйм ее

обнаженного живота, который виднелся из-под футболки. Она остановилась прямо перед

ним и взяла его ладони в свои, заставляя его ослабить хватку и разжать кулаки, он даже не

понимал, что его ладони сжались в кулаки.

— У нас есть план. И это самый лучший план, что может быть на данный момент,

как мне кажется. Несмотря на то, сработает ли он или нет. Это значит, что нам придется

подождать пару недель, правильно? Потому давай это отложим в сторону. Это могут быть

последние две недели, что мы можем провести вместе.

— Ни за что, Лилли. Ни за что. План сработает. Он должен, — он не мог даже

думать о том, что это могли быть их последние две недели.

121

— Хорошо. У нас есть время. Но, на всякий случай, давай воспользуемся им. О’кей?

— она положила ладонь на его щеку, поглаживая ее кончиками пальцев через его бороду.

Таким способом часто проявлялась нежность с ее стороны, и это успокаивало его. Он

прильнул к ее прикосновению.

— Ты сможешь сделать это?

Она улыбнулась.

— Ну конечно. Не принимай удачу за проблему.

Он посмотрел ей в глаза. Назвать их серыми было недостаточно, но у него не было

другого слова. Он пытался думать о метафоре по поводу цвета ее глаз, но ему не удалось.

Лучшее, что ему пришло на ум, что они напоминали ему небо в пасмурный день, но будь

он проклят, если скажет что-то настолько напыщенное вслух. Они были прекрасны.

Светлые. И так ярко сияли, когда она улыбалась.

— Господи, я так сильно люблю тебя, Спорти.

— И я тебя люблю, — она схватила его за ремень и расстегнула его. — Покажи мне,

как ты меня любишь.

Он был возбужден еще с того момента, как она положила руку ему на щеку. Теперь

он рассмеялся и расстегнул ее джинсы.

— Хочешь нежно? — их секс ранее был очень грубым и жестким

— Ты же прекрасно знаешь, что мне не нравится, — она расстегнула его джинсы и

скользнула руками по его бедрам, затем завела их назад, чтобы сжать в ладонях его

подтянутую задницу. Их секс всегда был громким, но ему совершенно претила мысль о

том, что все в соседней комнате могут услышать их. Это никогда не останавливало его

ранее, но с Лилли все было по-другому.

Затем ее рука вновь оказалась спереди, она взяла в ладонь его яйца и крепко сжала

их. Потом она переместила руку, обхватывая его член.

— Ох, мать твою, ты чертовкий твердый, — прошептала она, прижимаясь лбом к его