довольный смех показал, что он точно понял, что именно происходит, и к тому же его

способность настолько легко понимать ее увеличила возбуждение. Черт возьми. Она

почти сразу кончила. Лилли издала плач:

— Господи, да! Бл*дь, Исаак, да!

Кода он убрал свои пальцы, она могла слышать, как он расстегивал ремень одной

рукой и следом стягивал джинсы. Несмотря на видимые неудобства, он не опустил ее

руки и не ослабил силу, с которой удерживал ее запястья. Ее руки практически онемели от

того, настолько сильно Исаак удерживал ее, но ей не было до этого дела. Она хотела,

чтобы ее оттрахали, жестко и прямо сейчас. Наиболее сильно ее волновало, как он

раскатает по члену презерватив одной рукой. Она повернула голову.

— Презерватив?

Склоняясь над ней, наваливаясь на мгновение своим телом на ее, он горячо

прошептал ей на ухо:

— Для этого не понадобится.

Он приподнялся и проник рукой вновь между ее ног, вошел жестко в нее двумя

пальцами и затем провел влажными пальцами, распределяя влагу между ее ягодиц, уделяя

особое внимание тугому колечку мышц. Когда он проник в него пальцами — по крайней

мере, двумя — решительно преодолевая напряженные мышцы ануса, она задохнулась, но

все таки толкнулась, насаживаясь сильнее на его пальцы. Лилли испытала настолько

острое удовольствие, что подстегнуло в ней желание к освобождению, что ей казалось,

что неудовлетворенная потребность может практически стать ее погибелью.

Он вновь склонился над ней, его пальцы толкались и чуть сгибались в ней, и

прошептал ей на ухо.

— Тебе нравится это, детка? Хочешь, чтобы я трахнул твою задницу?

— Да! Бл*дь! Пожалуйста, Исаак, мне нужно кончить!

Она вновь толкнулась на его пальцах, пытаясь получить достаточно стимуляции,

чтобы кончить. Затем его пальцы вновь вышли из нее, и его член вошел в ее жаждущее

ласк лоно. Он толкнулся пару раз — больше входить в нее было слишком рискованно, тем

более, когда он находился внутри ее восхитительной киски без презерватива. Она

пребывала в состоянии безумия, миллиметры или миллисекунды или любое остальное

измерение отделяло ее от освобождения, и даже если бы Лилли собралась с силами, чтобы

сказать ему «нет», она не смогла бы становить приближающийся оргазм. Затем он

скользнул, преодолевая сопротивление мышц, в ее задницу. Он не действовал медленно

на этот раз; теперь он действовал решительно и напористо, это было резко и немного

больно. Она вскрикнула. И затем кончила, все ее тело, и даже голос, пульсировали от

сильного оргазма. А он даже еще не начал двигаться в ней.

До нее донесся его шепот:

— О, Господи, детка. Господи, какая же узкая. Господи.

Но он не кончил. Когда на нее нахлынуло освобождение, он стремительно вышел из

нее все еще абсолютно твердый, заставляя ее кричать вновь от боли и удовольствия.

Исаак отпустил ее запястья и взял Лилли на руки, направляясь вместе с ней в его

руках вниз по коридору в спальню. Он положил ее на кровать и накрыл ее тело своим,

захватывая ее рот в яростном, глубоком поцелуе. Она отвечала на его поцелуй так же

отчаянно, наслаждаясь привкусом крови, что сочилась из его губы, где она прикусила ее.

114

Он издал рычание и стал на колени, доставая презерватив из своего бумажника. Ее шорты

и нижнее белье остались в гостиной, поэтому она лежала с широко разведенными ногами

и терпеливо ждала его проникновения.

Когда он раскатал презерватив по члену, то погрузился быстро в ее лоно, во всю

длину, от чего ее спина приподнялась над кроватью от ощущения наполненности в ее

теле. Все ее тело застыло от потрясения в этом положении, и она ахнула, когда киска

растянулась, приспосабливаясь к вторжению. Черт возьми, она никогда не чувствовала

ничего похожего ни с кем.

Его глаза были пристально сосредоточены на ней.

— Трахать тебя не похоже ни на что остальное, что было в моей жизни. Ты

подходишь мне так, словно Господь специально создал тебя под меня. Я могу чувствовать