Его взгляд налился мрачной угрозой. Урса опустил глаза и стал палкой шевелить головни в костре, но на лице поселилась нехорошая ухмылка. Я перестарался – его душа захлопнулась.

– Визарий, я не встречал пока людей, которых не мог бы осилить.

– А если встретишь?

– Не тебя ли? Ты мне неинтересен, старик. Ты давно пережил свою славу, и теперь тешишь себя выдумками о том, будто сам так захотел. Ведёшь смелые речи только потому, что пока я защищаю, Выродок до тебя не доберётся. Если я уйду, завтра же ты можешь проснуться голым в муравейнике!

Кое в чём он, к сожалению, прав.

– Ну, сорок пять – не такой уж старик.

– Хорошо, не старик. Развалина. Так вернее?

Так вернее. И насчёт остального тоже. Убийца угрожает мне, убийца защищает меня. Странная получается игра! Голым в муравейнике? Фантазия у Выродка, однако.

*

Назавтра мы достигли устья реки Танаис. После ночной размолвки ехали порознь. Я понимал, что крепко обидел своего защитника, и что мне это дорого станет. Но и отказаться от слов своих не мог. Этот парень сильнее, чем сам о себе думает. Но как многого он ещё не знает!

В западном краю лимана стоял рыбачий посёлок – пара десятков хижин. Урса въехал в него и немедленно затерялся среди домов. Я не торопился за ним. Разошлись дороги – ничего не поделаешь. Беречься теперь надо, вот что.

Моих в посёлке тоже видели. Я шёл по их следам, словно сматывал нить Ариадны, которую протянули между нами дружба и любовь. Старый рыбак сказал мне, что они поехали вдоль Танаиса на север. А потом отсоветовал следовать их путём.

– Лихие дела творятся выше по течению. В одиночку ты там не проедешь.

Я спросил, почему. Старик не мог ответить внятно. Что-то шамкал нечленораздельное, сплёвывал на песок. Потом махнул рукой куда-то направо:

– Туда погляди. Корабль видишь?

У меня хорошие глаза, но я с трудом различал что-то на отмели у берега. Мили четыре, если не больше. Как же далеко видит рыбак!

– И что корабль?

– На этом корабле плавал купец из Танаиса. Нынче летом тоже его ждали. А корабль вынесло пустой. Кровавое что-то сотворилось. Ждем, не дождёмся шторма, чтобы эту жуть в море смыло.

Мне хватало своих неприятностей: болезнь, поиски, Выродок на хвосте. Но мои близкие поехали в верховья, и это могло их коснуться. Я решил осмотреть корабль.

Это было небольшое торговое судно: шагов двадцать пять в длину и около восьми в ширину. Видимо, когда его прибило сюда, им уже никто не управлял. Мачты нет, она была убрана, не сломана. Похоже, в тот день, когда случилось несчастье, корабль двигался на вёслах вдоль лесистых берегов. Или вовсе стоял. Потому что мачты совсем нет на борту.

Течение, увлёкшее покинутое судно, вынесло его в море, но встречная волна развернула посудину и бросила на песчаный бар. Нос торчал почти на сухом, я подошёл к нему, едва замочив ноги, хотя от берега пришлось отойти на добрых полтора десятка шагов. Но за кормой синела порядочная глубина, там песчаный намыв круто обрывался. Корабль висел на этом гребне в неустойчивом равновесии, которое могло быть нарушено даже чайкой, севшей на борт – не то, что моим вторжением.

Для того чтобы осмотреть внутренность корабля, я соорудил себе факел. Под палубой наверняка темно. Рыбаки уже поднимались на борт, но они не захотели рассказать, что там увидели. Значит, мне предстояло смотреть самому.

Палубу успело омыть дождём, и всё же я хорошо различил обильные багровые следы. Очень обильные. В одном местё всё выглядело так, словно кто-то разделывал мясо, используя вместо колоды скамью для гребцов: расщепленное дерево, пропиталось кровью настолько, что вода оказалась бессильной её смыть. Я много видел в жизни страшного, но при мысли о том, что людей рубили здесь, словно коровьи туши, меня передёрнуло.

Люк в подпалубное помещение поднимался при помощи верёвки и палки. Примитивное и действенное устройство. Я откинул крышку, подперев её шестом, зажёг свой факел и заглянул внутрь. В ноздри ударил застарелый смрад. Свет, проникший в трюм, вызвал какое-то стремительное движение, источник которого я не разглядел. Несколько мгновений всматривался, но оно не повторилось. Тогда я перекинул ноги вниз, надеясь, что там нет воды, и спрыгнул.

Трюмы купеческих кораблей бывают глубокими. Но этот оказался самых скромных размеров. Я поднял факел и едва не задел им опорные балки палубы. Под ногами было сухо и что-то хрустело. Я нагнулся посмотреть.

Да, неспроста наверху мне вспомнилась бойня. То, что разделывали там, сбрасывалось сюда. Кости успели обглодать полчища голодных крыс. Так вот что шебуршало в темноте. Я склонился пониже и различил останки, по меньшей мере, пяти человек. Но в этот миг раздался сильный хлопок, и в трюме стало темно.