Урса смотрел очень пристально. Кажется, я его убедил.

– Почему ты не можешь драться?

– Я болен. Меня крепко били. Когда оправлюсь, быть может, ещё смогу.

Он внезапно отвернулся, поводя головой, потом словно решился:

– Хорошо, Орясина. Я провожу тебя. Раз уж ты не в состоянии защитить себя. Лес большой, в нём могут водиться и другие разбойники.

– О, теперь это не имеет значения! На моей стороне целая четверть медведя.

Кажется, он не обиделся, просто коротко усмехнулся в ответ.

*

Эта комедия продолжалась ровно до ближайшего селения. Там Урса перестал считать меня недоумком.

То-то мне казались знакомыми окрестности. В этих местах я уже бывал лет десять назад, и меня хорошо здесь запомнили. Сам же я догадался об этом только после того, как дородный корчмарь назвал меня по имени:

– Здравствуй, Визарий! Какое дело привело тебя в наши края?

А я не мог вспомнить, как его зовут. Со мной так бывает: слишком много людей видели меня в деле, я же обычно смотрю лишь на преступника. Потом они обращаются ко мне с приветствиями, и я усиленно изображаю, что тоже их помню. Чтобы не обидеть.

– Семейное дело, хозяин, - я решил не тратить время, достаточно потерял его в лесу. – Ты не помнишь, здесь не проезжали такие люди: чёрный великан, он слегка хромает, и у него три пальца на правой руке. Ещё молодая женщина, совершенно седая. Двое детишек. Невысокий светловолосый галл с большим мечом… и черноволосая воительница.

Про Аяну говорил с замиранием сердца. С тех пор, как услышал о её болезни, я проехал много десятков миль. Что, если её уже не было в живых?

В это время хозяина корчмы окликнули, чтобы сделать заказ. Я хоть имя узнал: Тавр. Такие клички обычно носят воины. А он и походил на легионера - постаревшего, оплывшего, но с острым взглядом и крепким кулаком. Если видел моих, то наверняка запомнил.

Тавр вернулся ко мне через некоторое время, принеся миску с тушёным мясом и кувшин вина. Мы продолжили разговор.

– Чёрного не помню. И седую женщину не видел. Вот светловолосый с воительницей… кажется, было что-то такое по весне. Сумасшедшая баба чуть не зарубила монаха. Тот светловолосый её удержал, я думал – подерутся на мечах. Потом меч сломался, а он её увёл. Странная была история.

У меня болезненно ёкнуло в груди:

– Монах… христианин, стало быть.

– Этих ты ищешь, Визарий?

– Хотелось бы верить. Может, вспомнишь что-нибудь ещё?

У трактирщика был гладкий лоб, исподволь переходящий в изрядную лысину. Он его наморщил.

– Кажется, сынишка подобрал обломок меча. Эй, Гилон, принеси!

Паренёк лет двенадцати, удивительно непохожий на отца – худой и цепкий, как котёнок – всё это время жадно слушал наш разговор. Должно быть, мальчик знает о Визарии. Интересно, чего ему нарассказали? Услышав приказ отца, он сорвался с места и мгновенно принёс рукоять с коротким обломком клинка. Мне хватило взгляда, чтобы узнать его.

– Спасибо, Тавр, ты мне очень помог!

Великое облегчение отразилось на моём лице. Корчмарь налил мне в кружку вина, я торопливо выпил, потому что меня вдруг затрясло.

Значит, в начале весны она была жива. И здорова настолько, что ухитрилась поднять мою спату на какого-то христианина. Моя жена никогда не отличалась миролюбивым характером.

– А тот монах, он остался цел?

– Вот этого не знаю. Он ушёл вслед за ними, и больше никто его не видел.

Не хотелось думать плохого. Чем же задел её тот незнакомый человек? Я чувствовал, что это как-то связано со мной.

Кстати, пировал я уже без спутника. Когда мы пришли в корчму, Урса молча кивнул мне на прощание и растаял в сумерках. Не думал, что мне придётся увидеть его снова. Но мало ли, чего я не думаю?

За дверями корчмы послышался шум, голоса, потом крики. Некоторые из них были криками боли.

Корчемный вышибала шагнул за дверь. Я тоже поднялся из-за стола. Никто не подряжал меня наводить порядок, но раз Визария тут помнили, может, хватит моего появления, чтобы утихомирить дерущихся. И Тавра стоило отблагодарить. Положив руку на меч, я вышел наружу.

Снаружи всё обстояло хуже, чем думал. Нет, это не пьяная драка. Из дверей корчмы пробивалось достаточно света, к тому же ночь выдалась лунная, так что я сразу разглядел происходящее. Несколько детин, непонятного, но воинственного вида, зажали в угол двора моего сегодняшнего знакомца. Детины были из той породы, которая обильно расплодилась в наше время по всем местечкам приграничья: то ли стража, то ли разбойники, то ли наёмники. Думаю, при случае они бывали и тем, и другим, и третьим. Интересно, в какой роли они выступают сейчас?