Шрифт:
У калитки
Галине Кривецкой
«Вы говорите – любите меня…»
Людмиле Аванесовой
«Дыханье клевера в стогу…»
Солнышко
Марине Большаковой
Тихая равнина
Романс
«Упаси вас Бог не знать любви…»
В гостях у Нины Яхонтовой
Осенний звон
Романс
У калитки ты в накидкеГоворила мне: «Постой!»Вечер был как будто вытканТканью чистой и простой.Ты шептала: «Милый, милый…Ты – мой свет, моя звезда.Счастлив будь, или в могилуЗаберу я навсегда».У калитки ты в накидке,Твой платок до боли прост.Жаль, дорога за калиткойУпирается в погост.
Вы говорите – любите меня.Конечно, мне приятно это слышать,Но там, где все зависит от рубля,Любовь, святую заповедь кляня,Не светом солнца, а деньгами дышит.Смешна любовь такая и глупа.Не дай вам Бог узнать ее блаженство.Еще страшней постигнуть совершенствоПродажных чувств рабыни иль раба.
Дыханье клевера в стогу,Поветь, прогорклый запах сенаИ приглушенный хруст поленаЗабыть стараюсь… не могу.И ту тропинку, как косынку,И церковь – русскую красу,И свечку, словно хворостинку,Я ради веры вознесу.
Выкатилось солнце масляным блином.Напоило сосны утренним теплом.Травы солнцу рады, нежатся в цвету.Я цветковой радугой по земле иду.Я иду весенней утренней росой.Звон в душе, цветенье, радуюсь, босой.Друг мой лучший также росный путь любил.Босым и отважным по земле ходил.Сочинял он песни и дарил весне.Тот напев полесья передался мне.Травы солнцу рады, нежатся в цвету.Я цветковой радугой по земле иду.Говорят, здесь хожено, говорят мне, чтоВо поле подснежник не найдет никто.Я всем отвечаю: отыщу, найду.Утро я встречаю и любовь я жду.
Тихая равнина, вечер несказанный…Что звенишь уныло чуткою красой?Я твой друг надежный, я твой друг желанныйИ всегда счастливый. Ясный и босой.Посажу березы на твоих раздольях,Посажу калину среди буйных трав…И спрошу у Бога с грустью подневольной:«У кого всех больше в этом мире прав?»Я тебя одену в пышные наряды,Чтоб тебе приснились розовые сны.И взамен, родная, ничего не надо —Лишь бы ты сияла радугой весны.Тихая равнина, ты всегда со мноюВ звоне неустанном сосен и берез.Даже в час блаженный Рождества зимоюНа тебя смотреть я не могу без слез.
Упаси вас Бог не знать любви,Горе приносить себе и людям.Пусть восторг, смятение в кровиИ ее дыханье вечным будет.Подойди ко мне, не прячь глаза,Если есть в них жажда вдохновенья.Не стыдись, пусть катится слезаОт любви, от счастья, от волненья.Положи мне голову на грудь,И не надо слов, не надо вздохов.Без любви, поймешь когда-нибудь,Даже другом обольщаться плохо.Славлю вас, не знающие лжи,Дни любви – бессмертные страданья.Без любви мы словно без души,Без любви – как будто бы в изгнанье.
Рудовые сосны, смолистые елиИ снежная ясная даль…Я снова в Онеге…Гляжу… в самом делеДорога как белая шаль.Крестьянин на дровнях уснул.«На-ко, леший! —Кричит ему кто-то хмельной. —Не ездил бы нонче дорогою здешней,Волков-то в районе ой-ой!»А тот, что крестьянин, в ответ ему: «На-коТы, паря, наверно, ослеп.Че волк мне, че рысь, че любая собака —Я нонче для всех человек…Душа человечья».Слова золотые.Достойны всегда похвалыБрусничные губы, глаза удалыеИ вздохи, как шелест травы.Люблю я онежские плавные речиИ рубленок тихий покой,Просторные сени и теплые печи,Чай кипятковый рекой.Онега… Есть в слове и нежность, и ласка,В нем что-то от песен ветров.Онега в любую погоду прекрасна,Как музыка северных слов.Люблю белых пашен тоску лебединуюИ санный неистовый хруст.Ничто не заменит Поморья любимого —Онеги студеную грусть.Россия…Я знаю, не в городе шумномЗачатье твое началось,А где-то в суземье глухом и угрюмомРодиться тебе довелось.Мне Нина сказалаИз Нименьгской глуши:«Россия родилась вот тут»…Не понял я: «Где же?» —«Да в этой избушке,Где семгу ушатами мнут»…И Нинины красные пышные щекиЗарделись румяной зарей.Как будто брусничные брызнули сокиНа снежный покров ледяной.«Россия родилась вот тут, между бревен…В избе, конопаченной мхом…А нынче все зенки мои измозолили…На слом ее просят, на слом!»«Эх, Нина! С бандитами глупые споры…Ядренность твоя ни к чему!Ступай-ка ты к морю…В тайгу… К Ворзогорам…Там срубишь любую избу».Еще я хотел посоветовать что-то.Вдруг треск за окошком, пальба…Я к двери… А Нина:«Да ну их в болото —Идет по куницам стрельба.Есть в горнице шаньги и сахара глызки,Морошка и хрен не забыт…Покочкай зубами, а выстрел услышишь —Не думай, что кто-то убит».Эх, Нина! Была ли когда-то мятежной лихая твоя голова?А может быть, молча в стране белоснежнойТы глызкой весь век прожила.«Плесни-ка покрепче чайку, Патрикеевна!И что-нибудь дай от простуд!»А Нина: «Да что же стряслося с деревней!Без водки и чая не пьют!»«А мне дай, родная, оладий в сметане.А водку в чулан убери…Я нынче от снега и нежности пьяный,От ласки твоей и любви.У печки как будто в объятьях любимой.От пламени жар, как от губ,И говор твой северный, необъяснимыйДо слез мне приятен и люб».
Осенний звон, прощальный вечер.Благоуханье ярких звезд.Я вас, мой ангел, снова встретилБукетом самых нежных роз.Любовь моя, как ты похожаНа свет мерцающей звезды.Все в мире тленно, все ничтожно,Я знаю: вечна только ты.Осенний звон, прощальный вечер,Поникли травы у окна.Вдали березы, словно свечи,Поляна воздухом пьяна.И я, мой друг, счастливый, пьяныйОт этих рощ, от этих нив.И ветер, спутник долгожданный,Мне шепчет лиственный мотив.Любовь моя, как ты похожаНа свет мерцающей звезды.Все в мире тленно, все ничтожно.Я знаю: вечна только ты.