Туристская база «Хун Шань» располагалась в суровом, но очень живописном месте: на уступе горы, возле небольшого моренного озера, вдоль берега которого были рассыпаны огромные валуны – каждый размером со среднюю комнату в обычной малометражной московской квартире. Поверхность воды отливала серой сталью, а камни на берегу – какой-то едва уловимой голубизной. Валуны в сумерках казались синее воды и неба. База была выдержана в стиле, более характерном для южного и восточного Китая («А может, это задача у них такая – подгонять всё под стандарты метрополии?» – подумал Гельман) – белые ворота, черепичная кровля с приподнятыми а-ля пагода краями, трёхэтажное здание с кафе на первом этаже без каких-либо архитектурных изысков и некое квадратное строение на заднем плане, ближе к склону горы. На территорию базы машины туристов пропустили после долгого препирательства: обслуга всё повторяла на очень плохом русском: «Занято», – но Гельман снова созвонился по GlobalStar с директором заповедника, и тот, через переводчика, подтвердил, что они могут заселяться.

Ребята по старой привычке попытались разместиться в двух номерах, но Надя быстро объяснила, что при общекитайской дешевизне они могут занять четыре двухместных номера.

Приняв душ, все участники маршрута спустились в кафе, но здесь их ждала неожиданность.

Кроме них в зале находился ещё один европеец – невысокий крепыш, лет тридцати пяти – сорока, стриженый наголо, с характерными чёрными густыми бровями, сползающими к переносице, отчего выражение его лица приобретало задумчиво-страдающий вид. Пухлые губы и искрящиеся карие глаза плейбоя наводили на мысль, что их обладатель должен очень и очень нравиться женщинам. Несмотря на вечернюю прохладу, он был одет в простую и лёгкую рубашку с короткими рукавами. Бритоголовый левой рукой перебирал нефритовые чётки. Услышав русскую речь, он улыбнулся и попросил разрешения подсесть к группе.

– Привет, соотечественники, – мягко произнёс он, – отдохнуть приехали?

– Да заканчиваем отдыхать-то, – грубо пресёк вопросы Гельман, который в каждом русском, встреченном за рубежом, видел или уголовника, или нувориша.

– Отдохнуть это у него называется, – скривился Островский, – десять дней и четырнадцать перевалов!

– Зато первопрохождение, – рыкнул на него руководитель. – Во всех справочниках теперь значиться будет. Есть с чем в могилу ложиться!

– Уже и в могилу ложиться… Я что-то так сразу не планировал, – хмыкнул Анатолий.

– Меня Денисом зовут, – извиняющимся тоном представился бритый плейбой.

Туристы представились.

– А вы, это, здесь отдыхаете? – подозрительно прищурился Гельман.

Денис улыбнулся снова, на этот раз снисходительно: – Я тут как раз работаю. По линии Фонда защиты диких кошек – помогаю китайским коллегам…

– А неплохо тут у китайских коллег, – хмыкнул Гельман. – И что, народу много бывает?

– Много народу внизу, там, где международный резерват Карас, – пояснил Денис. – Там озеро Карас, база отдыха, мифическое чудовище – китайский Лох-Несс, в общем…

– И что чудовище? Не распугивает отдыхающих?

– Что вы! Чудовище отдыхающим очень даже способствует. Такой оживлённый прокат всякой оптики на берегу.

– А здесь у них что? При отсутствии чудовища?

– Как что? – удивился Денис. – Вы русские – и не знаете? Это – рериховские места. Здесь проходила его среднеазиатская экспедиция. Всё творчество Рериха замешано на впечатлениях о таких странах. Озёра, долины. Камни… Между прочим, учёные из всемирно известного института эзотерической культуры «Центр-Рерих» установили, что именно в этом месте, у озера Кара-Коль, находится географический центр Евразийского материка – «Центр Мира» древнейших культур. Собственно говоря, это даже не база отдыха, а место паломничества. Мы, наш фонд то есть, профинансировали часть строительства, а «Центр-Рерих» оплатил создание дома паломников. Сейчас там почти никого нет.

– А паломники сюда едут русские или кто-то ещё? – спросил Анатолий.

– Конечно, русские, – перебил приготовившегося отвечать Дениса Гельман. – Больше никто в мире про этого прохиндея и не знает.

– Экий вы, – тонко улыбнулся Денис, – радикал. Рериха знают во всём мире. Вот сейчас, например, здесь художник – англичанин уйгурского происхождения, большой знаток и поклонник рериховского наследия. Замечательно даже не то, что он знает всю историю их семьи, а то, что сейчас этот человек очень серьёзно интересуется магическими артефактами, находившимися у них в руках.

– Хм-м-м… Широка страна моя родная. Много в ней невиданных чудес! В том числе и англичане уйгурского происхождения, почитатели рериховского наследия.

– Ну, чудес здесь и в самом деле немало. Вон, видите, на уступе скалы напротив – развалины античной крепости?..

– И естественно, могила Александра Македонского… – пробурчал Гельман.

– По крайней мере, так говорят, – мягко улыбнулся Денис.

– Погодите-ка, – вмешался Анатолий. – Я врач, естествоиспытатель прежде всего… А вот эта крепостца – если это крепостца, конечно, а не загон для овец – как снабжалась вот водой, скажем? И на хрена, скажите, её так высоко над долиной строить, ведь контролировать долину из луков никак не получится?

– А там выбиты целые цистерны для воды в скалах, – терпеливо объяснял Денис. – И пробита штольня до какого – то подземного потока. А контролировать долину из этой крепости было не надо – туда уходило в случае нашествия врагов местное население. Выше в горах есть ещё одна крепость – совершенно фантастическое место, я слышал.

– Тоже – Александра Македонского?

– Тоже… Кстати, я общался с археологами – по их мнению, всё это не противоречит законам природы… То есть крепости не то чтобы самим Искандером Двурогим построены…