Тяжёлые деревянные двери, которые были окрашены в красный цвет за много лет до моего рождения, были для меня привычной картиной. В «Джека» я входила только через эту дверь. И только тогда, когда папа приводил меня сюда. Я должна просто получить еду, заплатить и уйти. Я никогда не должна входить через главный вход, потому что папа не хочет, чтобы я находилась баре. Старшеклассникам нельзя употреблять алкоголь, но они всё же были допущены внутрь. Все, кроме меня, потому что Джек сдаст меня.

Брэндон Хили стоял в дверях с пакетом, в котором, насколько я знаю, наша еда.

— Привет, Брэндон, — вежливо сказала я. Он работает здесь много лет, хотя уже должен был пойти в колледж. Но не пошёл и, вероятно, никогда не пойдёт, потому что он предпочитает переворачивать котлеты, работая на Джека, и ездить на мотоцикле по Мэлрою, делая вид, что он крутой парень, кем на самом деле не является.

— Привет, Дикс, вот ваш заказ.

— Спасибо, — сказала я, делая шаг вперёд. — Папа хочет, чтобы вы добавили к заказу ещё специального соуса, — продолжила я, молясь, чтобы ему пришлось пройти в переднюю часть бара, чтобы взять соус из холодильника.

Брэндон усмехнулся.

— Он заказывает его уже третий раз за неделю. Джек говорит, что твоя мама посадила его на диету. Это правда? Потому что, если спросишь меня, это не работает.

Третий раз! Отлично! Папа! Я не знала, что он так часто украдкой употребляет жирную пищу из бара.

— Ага. Она в конечном счёте либо откажется от этой идеи, либо поймает его.

Брэндон выглядел позабавленным.

— Стой здесь. Я схожу за соусом.

Это мой шанс.

— Хорошо.

Как только он развернулся и отправился назад, я последовала за ним. Я приблизилась к раскачивающейся двери, и, когда подумала, что ничего не увижу, поскольку дверь начала закрываться перед моим лицом, я заметила Ашера, стоящего у бильярдного стола с улыбкой на его красивых губах. Его рука служила опорой для Андреа Джеймс, старшей сестры Эмили. Она прильнула к нему, получая удовольствие, как, впрочем, и Ашер. Она работает здесь, и ей, должно быть, по меньшей мере двадцать, и она, как и её сестра Эмили, великолепна и соблазнительна. Теперь я официально ненавижу её.

Из-за каблуков Андреа была почти такой же высокой, как и Ашер. Она наклонилась и начала что-то шептать ему на ухо, когда дверь закрылась и заблокировала мне обзор. Я медленно отошла. Я достаточно увидела. Я знаю, что Ашер популярен среди девушек постарше. Он популярен вообще среди всех девушек независимо от их возраста. Они все хотят его, потому что у него есть всё: внешность, обаяние и таинственность. Но я хочу его по другим причинам. В любом случае это не имеет значения. Для Ашера я ребёнок, за которым он присматривает, чтобы уберечь и защитить от хулиганов в школе. Для него я просто благотворительный проект, и я знаю это.

Брэндон вернулся с двумя упаковками их знаменитого соуса.

— Теперь можешь идти. Джек просил передать твоему старику, что ему лучше прекратить забивать свои артерии и не заставлять твою маму являться сюда за объяснениями.

Я вымучено улыбнулась.

— Хорошо. Спасибо, Брэндон. Спокойной ночи, — сказала я прежде, чем развернулась и бросилась к нашему месту на стоянке. Я рада, что не пошла со Скарлет. Я увидела за этой дверью достаточно того, что будет преследовать меня в течение нескольких месяцев. Я не хочу увидеть ещё больше. Моё сердце не выдержит этого.

Я открыла дверь и положила пакет на сидение. Папа переложил заказ на середину и заглянул внутрь, а я тем временем забралась в грузовик.

— Ты взяла дополнительную порцию соуса?

— Да, сэр. Но три раза за неделю? Шутки в сторону? Ты должен поговорить с мамой. Её здоровая еда заставляет тебя питаться только хуже. Жирная пища из бара не должна употребляться больше раза в неделю, папа. И даже это много для тебя. Достаточно, чтобы убить.

Папа вздохнул.

— Я бы с радостью ел жирную пищу твоей мамы, но она больше не готовит её.

— Это потому что она хочет, чтобы ты долго жил. А стряпня Джека в этом тебе не помощник.

— Я не буду с тобой спорить по этому поводу. Твоя мама и так доставляет мне достаточно печали. Мой дедушка ел жирную пищу и сырую говядину до своего девяносто шестого дня рождения, когда отправился к Господу. Я буду в порядке. У меня отличная генетика.

Мой прадед прожил долгую жизнь, с этим не поспоришь. Я вздохнула и откинула голову на спинку сиденья. Я хотела подумать об Ашере, пытаясь забыть то, что увидела в «Джеке», но понимала, что должна занять свои мысли кем-то другим. Кем угодно, только не Саттоном. Потому что они все напоминали мне Ашера. Даже самый младший, у которого проявляются черты коренного американца. Как и у их мамы. Остальные же копии своего отца. Мой папа всегда говорил, что Вэнс Саттон воспроизвёл своих близнецов.

Должно быть, Вэнс Саттон был действительно красив, потому что у него нет ни одного некрасивого сына. Они все просто поразительны. Просто они — не Ашер. Мне действительно нужно перестать о нём думать.

— Что ты хочешь на день рождение? — спросил папа, меняя тему.

Я хочу, чтобы Ашер Саттон заметил, что теперь у меня есть сиськи и изгибы, и что я больше не маленькая девочка. Я хочу, чтобы Ашер Саттон увидел во мне нечто большее, чем беспомощного ребёнка, нуждающегося в его защите от плохих людей. Но это единственное, что мой отец не может мне дать. Никто не может.