Взяв пластинку из рук майора, Адмирал приложил палец к датчику и позволил считать отпечаток. Документ тут же покрылся коротким и емким текстом, но Андар не сразу смог прочесть его. Он пробежался взглядом по строчкам несколько раз, прежде чем понял их смысл. А когда осознал - не смог удержать спину прямой. Хватило сил на единственный короткий вопрос.

– Когда?

Майор посмотрел на свои часы.

– Наш корабль уже вылетел навстречу.

Не сумев побороть себя, старый адмирал всё-таки поднял взгляд к окну, в цинтеррианское небо.

***

Высокая орбита Цинтерры. «Стремительный».

Корабельные архивы.

– Калэхэйн, как думаешь, почем сейчас дома лимы?
– спросил Лаккомо, присаживаясь в капитанское кресло и едва заметно ехидно улыбаясь.

Старший помощник развернулся на своем рабочем месте и задумчиво поскреб затылок. За годы службы он успел научиться безошибочно понимать, когда капитану можно подыгрывать в беседе, а когда не стоит.

– Смотря какие, - протянул Калэхейн задумчиво.
– И смотря где. В деревне и розовые - могут и по двадцать стоить. А в столице и желтые - под все пятьдесят.

– А тебе какие больше по вкусу?
– продолжал улыбаться капитан.

Весь остальной экипаж затаился по местам, слушая разговор и не вмешиваясь. Некоторые поняли, к чему любимое начальство затеяло разговор о фруктах и теперь довольно перемигивались.

– Мне-то?
– как ни в чем не бывало спросил Калэхейн.
– Красные. Все-таки зубы не железные уже.

– Тогда полетели, и купим тебе красных лимов, - улыбаясь, Лаккомо махнул рукой и расслабленно растекся по креслу.

– Неужели?..
– вырвалось у Кролэ. Первый пилот до сего момента честно сдерживал себя, но вот прозвучал почти прямой приказ - и нервы сдали.

– Да, - покровительственно кивнул капитан.
– Прокладывай курс до Тории. Мы идем домой.

И экипаж, доселе старательно молчавший, разразился радостными возгласами и свистами. Кто-то пожимал руки соседям, кто-то хлопал по плечам, кто-то обменивался поздравлениями. Гвалт стоял невероятный. Наконец-то домой, к женам, детям, друзьям, невестам. Они соскучились. И целых полгода, пока в рейде будет другая смена, вся Тория окажется в их распоряжении.

Лаина подняла ладонь от приборной панели, чтобы пожать руку напарнику, но внезапно заметила мигающий огонек входящего вызова. Забыв про веселье, она быстро надела отложенные было наушники и замерла.

– Лаина, что там?
– шепнул второй связист вопросительно.

Девушка подняла указательный палец, призывая коллегу к тишине. Сначала она вскинула брови, потом внезапно побелела.

– Капитан?..
– голос девушки слегка дрогнул, её не услышали из-за шума.
– Капитан!

– Да?
– тут же отозвался Лаккомо и жестом призвал остальных к тишине.

– Я не понимаю, капитан, - растерянно глядя на панель своего термиала, сказала Лаина.
– На связи корабль цинтеррианского Департамента Безопасности. Они требуют немедленно принять их сообщение.

– Какого дъерка?..
– вырвалось у Калэхейна. Обычно старпом не позволял себе выражаться на мостике.

– Включи громкую связь, - нахмурившись, ответил Лаккомо после короткого раздумья и выпрямился в кресле.

Лаина отстучала по панели короткую команду, и в центре обзорной стены на виду у всего экипажа открылось окно видеосвязи. Перед камерой стоял незапоминающийся на лицо человек в чёрной форме Департамента.

– Я слушаю вас, - положив руки на подлокотники и по-королевски выпрямившись, первым заговорил Лаккомо. Мужчина по ту сторону экрана видел только капитана на его рабочем месте.

– Генерал Сан-Вэйв, с вами говорит полковник Внутреннего Департамента Безопасности Федеративного Содружества Марлин Корис, - кивнул безопасник.
– По решению отдела Департамента по борьбе с военной преступностью вы арестованы по подозрению в диверсионной деятельности. Просим вас не предпринимать попыток улететь и покинуть корабль до момента прилета нашего сопровождения. Также просим оказать содействие и без сопротивления проследовать с нашим эскортом на Цинтерру для дальнейшего разбирательства и выяснения подробностей. Любой ваш отказ или сопротивление будет расценено как попытка уйти от правосудия и использовано против вас.

Лаккомо не произнес ни слова. Он статуей замер в кресле и как будто даже перестал дышать. Лицо его из желтоватого сделалось белым, а зрачки расширились так, что глаза казались почти черными. Только пальцы дрожали, изо всех сил стискивая подлокотники.

– Наш корабль подойдет к «Стремительному» через двадцать минут, - продолжал полковник.
– Просим пропустить наших людей, и, ещё раз повторяю, не оказывать сопротивления. Как вам, так и вашему экипажу.

Команда боялась пошевелиться и не верила своим ушам. Все без исключения по очереди косились то на экран, то на родного капитана. Какая буря чувств накрыла в этот момент вице-короля - не представлял никто.