Несколько копий выступления Его Величества вице-короля сохранились на закрытых ресурсах, ещё не удаленных по распоряжению властей Федерации.

И Джас понял, что, несмотря на всё его отношение к торийскому правительству, несмотря на собственную гордость - это его шанс.

Это последний шанс Пректона.

Времени оставалось в обрез. Через несколько часов командира вместе со всей его памятью просто удалят, как ненужные файлы, выскребут из кристалла. А душа? Что будет с ней?

Есть ли душа у полиморфов?

– Мы не должны потерять командира, - почти обреченно проговорил Джас.

– Если вы изучали Сеть, то должны понимать, что на кону сейчас стоят миллионы жизней, которые зависят только от моего с братом решения. И от решения Независимого Суда, который ведет процесс о полиморфах. Мы можем прикрепить его историю к делу.

– Он нечто большее, чем полиморф. Любое промедление его погубит. Ведь там не просто приказ о стирании данных с кристалла, там руководство к скорейшей зачистке от любой нежелательной информации, способной нанести вред окружающим, либо поставить под угрозу интересы Сената, а так же помешать дальнейшей работе полиморфов как собственности Федерации...

Но Лаккомо все для себя решил. Он даже пальцем не пошевелит ради Команды-28. Более того, его вмешательство грозило настолько обозлить правительство Федерации, что это могло обернуться катастрофой и для Тории, и для полиморфов, будь они неладны. Отгородившись от собеседника, капитан не испытывал сочувствия ни к нему, ни к его товарищам. Злился на обстоятельства и работников Центра, которые взяли их под стражу. Но и эта злость гасилась скупым голосом в голове: «Чего ещё можно ожидать от федералов?». Не ново, не удивительно. Все как всегда. Цинтерра решила по-своему поступить с гражданами Федерации. Вступиться за них по закону обязана их родина, Энвила. Тория же подписывалась оберегать разработки программиста. Его код. Но не личности! Следовательно, если Центр считает нужным стереть с кристалла данные - это лишь угроза личности и частные разборки федералов, которые никоим образом не затрагивают договор с торийцами. Вице-король знал, что имеет право отключить связь в любой момент. Но что-то мешало нажать на кнопку.

– Это неподтвержденные данные. Мы не можем опираться только на результаты вашего взлома. Хотя, я конечно отправлю своих людей разобраться.

Но Джаспер совсем по-человечески всплеснул руками и издал мерзкий писк. Светокристаллы начали наливаться алым.

– Они выпроводят твоих людей! Неужели не понятно, что этим тварям закон не писан? Нельзя ждать и откладывать. Мне уже плевать, что случится потом со мной. Но спаси Вайона, чтоб тебя, ты же Алиетт-Лэ!

Словно треснуло что-то в броне капитана, и наскоро выставленный барьер вежливости слетел, как не бывало.

– Послушай, ты, лейтенант! Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Понимаешь, что после всех этих выступлений я и шагу не могу ступить, чтобы не чувствовать себя под прицелом? Думаешь, они спустили обвинение мне с рук? Думаешь, мне от одного своего статуса позволено творить на их территории все, что мне вздумается? Ты вообще понимаешь, каково это - следить за каждым своим шагом, чтобы не приведи Исток не развязать войну, от которой к дъеркам снесет половину твоей Федерации?! Ты просишь вытащить одного неизвестно за что, при том, что от одного моего неверного шага полягут миллиарды. В состоянии оценить перевес? А я тебе и так скажу, что это несравнимо. И всё, что я могу для тебя сделать - это выслать в Центр своих людей. По доброй воле и из сочувствия к беде вашего экипажа.

Джаспер молча замер полиарконовой статуей. Его глаза горели ровным алым огнем. Лаккомо было известно, что означает этот цвет, но он не дрогнул бы и стоя перед обозленным полиморфом лично. Железная ярость его не пугала.

Легкая дымка скользнула за плечом вице-короля, и воздух позади него подернулся рябью, сгустились тени.

– Ты понимаешь, что будет, если я лично пойду вытаскивать кого-то, кто по каким-то причинам неугоден Сенату? Как минимум, рухнет весь план по закрытию программы военных полиморфов. И эти штуки будут продолжать штамповать, наращивая армию. Ты этого желаешь?

Металлический голос Джаспера ответил с синтезированным спокойствием.

– Зато я понимаю, что будет, если его не вытащить.

Тишина повисла в эфире на несколько секунд. Алый и фиолетовый взгляды схлестнулись с неслышным лязгом.

– Мне слить тебе экспедиционные данные и записи с оптических сенсоров машины? Чтобы ты убедился лично?

Лаккомо молча прищурился и чуть склонил голову. Такого поворота разговора он не ожидал. Шевельнулось чутье на опасность.

– Я одно знаю, - продолжал Джаспер.
– Кому-то очень выгодно стереть это вместе с Вайоном. А потом никакая армия будет уже не нужна.

Капитан долго молчал. Чутье подсказывало ему, что есть вещи, которые иной раз лучше не знать. И файлы Джаспера сейчас как раз из такой категории.

Но незнание, как показала практика, влекло за собой куда большие проблемы.

– Что вы там нашли?

Шах. Но кому...

Джаспер, не говоря ни слова, сбросил пакет файлов. В углу монитора замигало сообщение о принятии данных.

Заставить себя открыть полученное у Лаккомо вышло не сразу. Минуты три он колебался между видео и текстовым заключением, впервые не представляя, что может там увидеть.