Кайнати понимала правоту подруг, но на душе всё равно было неспокойно. Улыбнувшись, она посмотрела вдаль, отгоняя сомнения и тревогу.

– Идёт! Идёт!
– крича, пробежал рядом мальчишка, направляясь к центру селения. В клане все всё про всех знают, и они тоже поняли, о ком речь.

Вскочившую было Кайнати схватили подруги, усаживая обратно.

– Ты не должна так сильно выражать свою радость, ты уже не маленькая!

– К тому же он наверняка пройдёт мимо твоего жилья, хвастая добычей!
– добавила Бьюкигра.

И вот, наконец, показался Аргнак, входящий в селение как бы случайно со стороны шатра Кайнати, неся за плечами кипу сушёного мяса, на правом плече был подвешен череп с большими рогами, а с левого свисала шкура талбука, сложенная пополам. Увидев подруг, он улыбнулся измазанным запёкшейся кровью лицом и направился к ним.

***

Зайдя в гости к сестре, не застал ту дома, оставил целую ногу внутри шатра. После пошёл к жилью родителей Кайнати, собираясь отдариться за сок олембы. Подхожу к неразлучной троице, снимаю с себя мясо и расправляю затёкшие плечи.

– Протяни корзину, о прекрасная Кайнати, я заполню её мясом до краёв!
– с нечитаемой улыбкой она протянула ко мне свою поделку, наполнив, кладу мясо и в корзины её подруг, на что сразу следует ехидная реплика:

– Солнце застило глаза великому охотнику, что путает корзины?

– Добычей своей великий охотник и будущий шаман может распорядиться как хочет, я воздал должное красоте подругам такой красивой девушки, да и ты, Бьюкигра, наевшись, может, станешь подобрее!
– нахмурившись, та не стала отказываться от мяса, но смолчать тоже не смогла:

– Долго же ты подранка гонял! Или заблудился, раз так долго не шёл назад?

Расправляю шкуру, показывая, что та цела.

– Не был он ни больным, ни раненым, убил его сам, - говорю чистую правду, хоть и не всю.
– А ждал, пока мясо высохнет, нельзя бросать дар духов или убивать ради глотка крови. До встречи, красавицы, - кивнув Кайнати с подругами, собираю вещи и иду к шатру учителя.

Хатгаут был как всегда невозмутим. Кивнув, указал мне присаживаться.

– Велика твоя добыча, и я рад, что не поспешил ты домой, природа не любит напрасной смерти. Если взял добычу - бери всю.

Помолчали, я не прерывал учителя, зная его манеру разговора.

– Осенью тебя увидят духи предков, а ты, возможно, увидишь их. Не все, кого они просят привести в священную гору, становятся шаманами, но даже если не станешь - прошу тебя остаться, умелый помощник дорогого стоит.

3

Разложив принесённую добычу, взял кусок мяса и отправился проведать волка Хатгаута - матёрый зверюга с седой шерстью расположился в тени шатра и дремал, чутко поводя ушами. Приоткрыв глаза, чуть приподнял голову, снисходительно разрешив мне себя угостить. Осторожно кладу мясо в его приоткрытую пасть, наблюдая, как гигантские челюсти махом перемололи пласт мяса, после чего он вновь положил голову на лапы и смежил веки, возвещая этим, что аудиенция закончена. Осталось ещё одно срочное дело, на одну десятую добытого, - налоги. Взрослая жизнь наделила меня рядом прав, тут же добавив обязанностей. Не откладывая дела на потом, нанизываю на прут подвяленное мясо и иду к самому большому шатру - жилью вождя. Гултадора на месте не оказалось, но его младшая жена пригласила внутрь, увидев мою поклажу.

Раньше я никогда не бывал внутри, но крутить головой как восторженный ребёнок невместно взрослому охотнику, а потому, умерив пока своё любопытство, сосредотачиваюсь на собеседнице.

– Это с первой охоты?
– задаёт мне вопрос Кайрилса.

– Да. Причитающаяся вождю доля.

– Хорошо. Как далеко и в каком направлении было стадо?

– В двух днях пути на север, около двух десятков взрослых и восемь сеголеток.

Достав книгу, стала в ней писать, а я украдкой оглядывал богатую обстановку. Первое отделение большого шатра было увешано изнутри хвостами и полосками меха, были здесь и волчьи клыки, а слева от входа в остальную часть шатра была стопка шкур, на которой полагалось сидеть вождю, принимающему посетителей. Из-за стенки слышались возня и плач маленьких детей, и голос взрослой орчанки, что пыталась их успокоить. В полог просунулась мордашка девочки постарше, с интересом меня разглядывая, после чего шмыгнула обратно.

– Что-нибудь необычное по дороге видел? Встречал ли чужих волков?
– принялась опрашивать меня закончившая писать орчанка.

– Нет, - чуть помедлил я с ответом, отвлекаясь от разглядывания кланового знака, сшитого из разноцветных шкур. Основой служила белая шкура копытня, коричневый мех кабанов пошёл на рукоятки, а лезвия были выполнены из чёрных наспинных полос талбука. Вопросов больше не последовало, и я пошёл на выход.

***

На обратном пути прикидывал, чем мне заняться в первую очередь. Угроза смерти миновала, знания из другого мира позволили решить проблему с недостатком охотничьих навыков, и я намерен продолжить эту практику. Конечно, я могу присоединиться к другим оркам для совместной охоты, но способных добывать опасных зверей в одиночку больше уважали, орки ценили силу.

Учитель разрешил сегодня побездельничать, но я не устал, а время лучше потратить на что-нибудь полезное. Сейчас мне как раз нужен хороший охотничий доспех, бегать в одной набедренной повязке и обуви не самая удачная мысль, ведь кроме талбуков мне могут повстречаться и хищники, и защита поможет мне пережить эти встречи. Поэтому, вернувшись в шатёр, занялся раскройкой талбучьей шкуры, помечая места и заготавливая ремешки для усиливающих деревянных вставок. В процессе работы вспоминал, как отец чинил своё охотничье снаряжение. Жизнь была отличным учителем, и все происходящие вокруг события, являясь примером, помогали облегчить собственную жизнь. Инструментов у меня было немного: прямой резец, нож с изогнутым почти крюком клинком и игольчато-узкий стилет, напоминающий собой чуть расплющенное шило. В перерывах отрезал куски талбучатины, утоляя голод и отдыхая. Закончив с раскройкой, набрал мяса и, взяв один талбучий рог, решил сходить к кузнецу. Каждую весну наш клан добывал железную руду и выплавлял железо, кроме того, во время праздника у священной горы можно было поторговать с остальными кланами, но объёмы таких сделок по моим меркам были небольшими.