Девушка кивнула и вновь вернулась к книге:

— Так, значит, Салазар Слизерин — действительно твой предок?

— Да. Угасший род, отец-магл, зато великие предки.

— Тони рассказывал мне. Знаешь, ведьмы более чувствительны к таким вещам… не зря же говорят, что в браках по любви особенно сильные дети? В России даже считают, что ведьме виднее, чья кровь нужна ее первенцу.

Том хмыкнул. Быть может, это и так. Судя по всему, его мать была не слишком-то способной ведьмой. Но все же признался:

— Родню свою не видел, так что промолчу. Но по слухам, с маминой чистокровной стороны у меня уже давно все немного не в своем уме.

Она пожала плечами, но потом вновь радостно попросила:

— А расскажи про Салазара. Вряд ли маг, участвующий в создании школы, был таким уж чудовищем.

Настроение у Наты было просто превосходным. Приближались рождественские каникулы, со дня на день замок должны украсить вездесущей омелой, многие уже начали выбирать подарки близким. Татьяна Долохова обсуждала с дочерью первый прием в доме Долоховых. И сегодня даже Том, обычно вызывающий у Натали опаску, казался вполне добрым и домашним.

— С чего начать? Они ведь были сиротами. Как я понял, были скорее семьей, чем соратниками. Он даже писал не Годрик, а «брат мой». Оборванцы, сироты, потомки британских магических родов. Тогда ведь каждый учитель брал одного ученика. Ну или отец учил сына. У них тоже был учитель. Он упоминается в дневниках. Учитель… иногда Старик. Больше ничего. Только то, что тот умер до того, как они начали Хогвартс создавать.

— Как-то мало сочетается этот замок и нищие оборванцы, — улыбнулась Ната.

Том редко что-то рассказывал. А сейчас просто поддался искушению. Хотел предстать перед Натали в необычном амплуа. К тому же рядом с ней было как-то… уютно? Наверное, именно так. И это чувство было Тому незнакомо и приятно.

— Еще они были гениями. И сильными магами. Я уж не знаю, что именно они придумали и продали, но денег получили достаточно, чтобы школу создать. И по мере строительства что-то продавали, как мне кажется. Годрик был прекрасным дуэлянтом. Кстати, действительно забавно — он был невероятно силен в трансфигурации. И большинство деканов Гриффиндора — профессора Трансфигурации.

— А у Слизерина — зельевары? — предположила Натали.

— Раньше еще был предмет ритуалистика…

— И в этом традиционно сильны слизеринцы, — улыбнулась Ната.

— Да. Равенкло любила магическую науку во всех ее проявлениях. Обычно ее факультет силен в рунах, нумерологии, часто — в чарах. Но больше — руны. А вот Хаффлпафф была самой целеустремленной, судя по всему. Она любила основательность, упорство в достижении целей. Там даже не сказать, в чем обычно сильны барсуки… И по отдельности основатели бы не смогли замок построить. Во многих ритуалах Салазара начисто отсутствуют расчеты: их проводила Ровена. А сами ритуалы совершал Годрик. Салазар еще в дневниках жаловался, что его брат бывает непроходимым тупицей, и приходится объяснять все по несколько раз.

— Странно, что сейчас факультеты враждуют… — несколько огорченно произнесла Ната.

— Да они же просто невыносимы! — не согласился Том. — Эти гриффиндорцы вечно шумят, не сидят на месте, хочется их всех связать, чтоб не мельтешили. Почти уверен, что для нормального сосуществования слизеринского и гриффиндорского склада характера, нам нужно вместе пройти все прелести сиротской жизни в военное время.

Ната расхохоталась, откинувшись на спинку дивана. Война змей и львов была постоянной, велась с разными успехами и даже разными способами. И эта ненависть у многих сохранялась и после выпуска.

— Смешно? Ты еще на собрании старост не присутствовала. И не видела всей прелести межфакультетской дружбы.

— Кто хоть первым начинает? — мирно поинтересовалась Ната.

— Как сказать… я бы, наверное, тоже вспылил, если бы какая-то блондинка курила и листала журналы, пока я говорю о необходимости положительных примеров для младших курсов.

Ната улыбнулась. Элла рассказывала, как на собрании старост сцепилась с шестикурсницей-гриффиндоркой. Так сцепилась, что пришла злая и с испорченной прической. Вспыльчивая львица просто потушила ненавистную сигарету небольшим таким дождичком… на всю Друэллу.

— Поэтому тут по-разному, — продолжал Том. — Мы просто бесим друг друга. То гриффиндорцев раздражает наш высокомерный вид, то нашим надоедает шум и паника. И в этом году еще нет Уизли и Малфоя. Вот где перья клочьями летели, едва они в комнату заходили.

Только сейчас Том понял, что к их разговору прислушиваются с особым интересом. Даже смотрят с легкой долей недоверия. Действительно, таким его видят редко… и только близкие друзья. В подземельях Слизерина не принято показывать эмоции на публике. И Том этим искусством владел в совершенстве с первых дней, наравне с чистокровными. Но вот Натали, как и Тони, в общем-то, было плевать на эти правила.