Шоколад теплой пряностью тает на языке, вкус у него невероятный: горько-сладкий, тягучий, неожиданно возбуждающий. Эрик посасывает девичьи пальцы, обводит языком, слизывая остатки лакомства, не отводя взгляда от ее распахнутых карамельных глаз, а потом, не сдержавшись, тянется за поцелуем.

Он будет гореть в Аду!

Она отвечает с жаром и страстью, отдаваясь без остатка, им не хватает воздуха, легкие печет, и он отрывается от её сладких губ, не выпуская девчонку из объятий.

— Давай отвезу тебя домой.

Молли хмурится, протестуя, снова тянется к его губам, но он не дает ей себя переубедить, поднимаясь с песка и утягивая ее за собой.

***

— Фору предложили освободившееся место Лидера… — мужской голос разрезает тишину пустынного пляжа.

Они сидят рядом, любуясь медленно накатывающими на берег волнами и вдыхая свежий бриз, в котором перемешались запахи водорослей и горячего песка.

Мол знает насколько для Эрика это тяжело.

Тщетные амбиции и задетое самолюбие; для эрудита, пусть и бывшего, не добиться поставленной цели — худшее, что может произойти.

Девушка помнила рассказы матери о родной фракции, где им с рождения внушалось, что-либо ты первый и лучший, либо ты никто.

У парня рядом с ней ЭТО в крови, словно неоперабельная раковая опухоль, которая распространяет метастазы, что медленно «убивают» организм.

Она обнимает его плечи, прижимаясь к широкой спине, и тихо шепчет в бритый затылок:

— Для меня ты лучший! И мне плевать Лидер ты или нет! Плевать, что думают о тебе другие! Я люблю тебя таким, какой ты есть!

Эрик замирает, а потом притягивает её ладошку к губам, нежно целуя.

Они долго сидят, обнявшись, наслаждаясь моментом, и не хотят отпускать этот ни с чем не сравнимый миг.

А, знаешь, в этом городе

И после нас останется

Остывший пляж и небо над водою.

А, знаешь, в этом городе

Все мои сны сбываются,

Я так давно хотела быть с тобою.

Благодарю тебя за то,

Что ты сегодня со мною рядом,

Благодарю за то, что ты со мной.

И если где-то рядом ты,

Мне больше ничего не надо

Не уходи, возьми меня с собой…

========== Глава 3. Черный ==========

Зима наступает в Чикаго внезапно, словно кто-то рассыпал над городом куль с мукой.

На пляже на удивление безветренно, снег искрится, словно драгоценные камни, отражая полуденное солнце. Эрик с усмешкой наблюдает, как Молли скачет у самой воды, пытаясь выйти на лед, что сковал кромку зеркальной глади ажурной окантовкой.

Чёрный балабон на шапке смешно подскакивает в такт ее движениям, медная коса змеей вьётся на свитере; куртка валяется на сиденье байка, куда Мол её кинула, мотивируя это тем, что ей жарко.

Парень снова усмехается — огненная девочка.

Её рюкзак валяется рядом с колесом, Эрик, вздыхая, поднимает его со снега, вешая на ручку мотоцикла, из кармана вываливается несколько цветных карандашей. Он собирает их с земли и собирается спрятать обратно, но взгляд цепляется за краешек альбома — видимо сегодня у них было рисование.

Он косится на Молли, она поглощена своими «исследованиями», не замечая никого вокруг, и Эрик решается.

Когда они едут обратно, снова начинается снегопад, крупные снежинки красиво кружатся, опускаясь на землю, украшая деревья на обочине пушистыми нарядами.

Визг тормозов раздается внезапно, а следующий за ним удар дезориентирует.

Снег недружелюбно окутывает холодом, словно саваном, слишком быстро пачкаясь алым, забиваясь в глаза и рот, не давая возможности вздохнуть, словно грудь проткнули сотни ледяных игл.

Реальность меркнет невероятно быстро и беспощадно, темнота обнимает своими щупальцами, утягивая на глубину — не вырваться, не закричать.

***

Эрик выныривает из черноты, с трудом разлепляя свинцовые веки. Свет тусклых ламп режет глаза, но парень успевает заметить переплетение черных труб на темно сером потолке.

Лазарет Бесстрашия.

Во рту сухо, язык прикипел к небу, нос не дышит и воздух проносится во рту как наждак, царапая горло. Он пытается пошевелиться, но тело не слушается, отзываясь дикой болью, он, словно открытый нерв, к которому подвели оголенный провод, и кто-то постоянно включает рубильник.

Хочется заорать, но Эрик стискивает зубы, со свистом втягивая густой, тяжелый, пропахший медикаментами, кровью и мочой воздух.

Над ним появляется широкое, неестественно серое лицо Макса.