Оливер отшутился, но по выражению его лица я поняла, что он не догадывается о личности той, что нанесла ему визит. После очередного обхода я принесла ему успокоительное зелье и пообещала, что это ускорит процесс заживления ран.

— Вы всем это говорите, — отмахнулся Оливер, но зелье выпил.

Поставив пустую кружку на поднос, я собиралась выйти, как вдруг дверь распахнулась и на пороге появилась уже знакомая брюнетка.

— Мне сказали, что ты пришел в себя! — радостно выпалила она, но тут же осеклась, увидев устремленный на нее суровый взгляд.

В недоумении я наблюдала за тем, как мой пациент, вместо того чтобы улыбнуться своей гостье, ядовито поинтересовался:

— Паркинсон, неужели твой папочка так озабочен состоянием здоровья игрока из второго состава?

— Твое остроумие как всегда на высоте, Вуд, — ехидно парировала брюнетка, скрестив руки на груди. — Да, он озабочен вложением своих денег, учитывая, что именно он спонсирует «Пэддлмор Юнайтед».

Вчерашнюю заплаканную девушку было не узнать — в голосе один сарказм.

— А ты, как верная собачонка, прибежала проверить, стоит ли продолжать спонсировать команду?

— Да уж, я и впрямь собачонка, — едва слышно буркнула она.

— Что ты сказала?

— Что передам папе, что ты прекрасно себя чувствуешь и готов выйти на следующий матч в основном составе.

— Что?

— Ах, неужели нет? Не сможешь? — ей удалось изобразить притворное сожаление. — Ну хорошо, пока останешься в резерве.

— Не дразни меня, Паркинсон! — прорычал он, приподнимаясь на локтях.

Повязка на его груди тут же пропиталась кровью.

— Вам лучше уйти, мисс Паркинсон, — я предостерегающе выставила руки перед собой, словно это могло помочь сдержать яростный порыв моего пациента. — А вам, мистер Вуд, шевелиться крайне опасно!

— Точно. Колдомедик дело говорит. Шла бы ты отсюда, папина дочка.

Ответом на этот выпад послужил грохот захлопнувшейся двери.

Сменив повязку, я глубоко вздохнула, размышляя, стоит ли рассказывать бушевавшему от ярости Оливеру правду и, наконец, решилась:

— Мистер Вуд, помните, вы спрашивали меня, кто навещал вас, пока вы были без сознания?

— Да, и вы поведали мне о прекрасной незнакомке, рыдающей над моим бездыханным телом… — усмехнулся он.

— Эту незнакомку вы только что выставили за дверь.

Я даже не удивилась, когда Оливер мне не поверил и попросил больше не поднимать тему поклонниц. Я не возражала.

Пациент быстро шел на поправку, даже несмотря на то, что иногда отказывался от лечебных зелий. Держу пари, его главным лекарством была новость об игре в первом составе. Ни жена героя магического мира, ни мисс Паркинсон больше не навещали Вуда, но иногда я видела, как он с довольной улыбкой читает чьи-то письма. При моем появлении Оливер спешно прятал пергаменты, но и без легилименции можно было догадаться, от кого они. В день его выписки ни одна из девушек не появилась, присутствовали лишь родители Вуда. Оливер в свойственной ему манере шутливо поблагодарил главного колдомедика за отдельную палату и, попрощавшись со всеми, подошел ко мне.

— Вы были лучшей в мире сиделкой, Рут.

— А вы были довольно упрямым пациентом, мистер Вуд.

На этом наше общение закончилось, и я не думала, что мы еще когда-нибудь встретимся, но судьба свела нас снова. При служебном расследовании инцидента с трибуной выяснилось, что колдомедик «Гарпий», который должен был оказать первую помощь после несчастного случая, сам оказался среди пострадавших – дверь подсобного помещения завалило обломками, и бедолага смог выбраться наружу лишь спустя час после окончания матча. Репортеры вовсю смаковали эту новость, называя беднягу «затворником поневоле», а Министерство магии под давлением британско-ирландской лиги квиддича выпустило указ об увеличении штата колдомедиков при сборных в период проведения чемпионата. Мне досталось дежурство во время первых двух игр «Пэддлмор Юнайтед» в Дублине и должна была присутствовать на всех тренировках команды. Нас поселили в одной гостинице с игроками и предупредили о спортивном режиме с ранними подъемами, но после ночных смен в больнице это уже не было в тягость. Днем я сидела на трибуне, наблюдая за игроками, а вечерами гуляла по городу. Не могу сказать, что это было такое уж скучное времяпрепровождение. Я раньше никогда не была в Дублине, и мне было интересно рассматривать местные дома и памятники. Накануне четвертьфинальной игры «Пэддлмор Юнайтед», во время прогулки по улочкам магической части города я столкнулась с Джиневрой Поттер. В разгаре было празднование дня святого Патрика, вокруг нас шумела толпа, и миссис Поттер меня не заметила. Придерживая капюшон мантии и с трудом избегая столкновения с подвыпившими гуляками, она быстро прошла мимо. Спустя четверть часа я увидела ее у фонтана с лепреконами и на этот раз в компании нового вратаря «Пэддлмор Юнайтед». Они явно ссорились: Оливер хмурился, а Джиневра оправдывалась.

— Джинни, я знаю, что ты никогда ему не расскажешь, — бросил Вуд, когда я проходила мимо.

— Он мой муж, Оливер, — слышать умоляющие нотки в ее голосе было довольно непривычно.

— А я не подхожу на эту роль, да? — обиделся Вуд. — Я у тебя во втором составе?

— Не говори так! — зло выпалила Джиневра, ткнув кулаком Оливера в грудь. — Ты прекрасно знаешь, как мне тяжело. Мне больно обманывать Гарри. Но я не могу его оставить…

Не желая подслушивать, я ускорила шаг. Не знаю, чем закончился их разговор, но на разминку перед игрой следующим утром Вуд опоздал и выглядел невыспавшимся, но до неприличия счастливым. Увидев его, Пэнси Паркинсон расплакалась и убежала в подсобное помещение. Она присутствовала на всех тренировках «Пэддлмор Юнайтед», мотивируя это «проверкой эффективности вложений своего отца». Стоит отдать ей должное, Пэнси действительно следила за всем, что касалось обеспечения комфорта игроков. Обеды всегда доставляли вовремя, спортивный инвентарь в случае поломки или незначительной порчи в считанные минуты заменяли новым, а мантии были в безупречном состоянии. Я лично была свидетельницей сцены, которую Пэнси устроила швее за криво пришитую эмблему. Менеджер команды смотрел на дочь спонсора с благоговением, игроки вежливо кивали при встрече, и лишь один человек не обращал на нее внимания. Тот, ради кого она старалась. За то время, что я их видела, Оливер Вуд ни разу не намекнул Пэнси о том, что знает о ее визите в больницу. Если они сталкивались в коридоре, он приветствовал ее кивком, как и большинство игроков, и на этом их общение заканчивалось. Пэнси тоже старалась выглядеть равнодушной, но это не всегда давалось ей легко, как и сейчас, когда она не смогла сдержать слез. Я не стала разыскивать ее — начиналась игра, и мне полагалось быть оставаться в непосредственной близости от команды.

Трибуны оказались переполнены. Игра предстояла серьезная, и болельщики нервно вопили, размахивали флагами и запускали волшебные фейерверки с названиями любимых команд. Я пристроилась возле одной колонн, поддерживающих трибуны. В школе я не подавала особых надежд в полетах на метлах, предпочитая хорошую книгу этому небезопасному времяпрепровождению. Правила игры были мне знакомы, но не настолько, чтобы вникать в тонкости. Однако я должна была признать – команды выглядели очень эффектно. И новый вратарь «Пэддлмор» — особенно.