Главное – убедиться, что она жива.

Потому что хотя нашего совместного прошлого нет на карте этой истории, в моих воспоминаниях оно навсегда останется лучшей частью жизни.

***

Чем дольше я слежу за каждой паркующейся перед высоким металлическим забором машиной, тем отчётливее понимаю: Бен ошибся – это не просто школа с лингвистическим уклоном, это явно учреждение элитное и непозволительно дорогое. А значит, в биографии Лии не произошло никаких кардинальных изменений – её родители всё так же баснословно богаты, а она всё так же невероятно умна.

Ещё через какое-то время понимаю, что не я одна здесь устроилась следаком. Люди узнают меня по форменной куртке, и их взгляды из мимолётных сразу превращаются в цепкие, пытливые, пытающиеся что-то у меня выведать.

В этом витке истории стражи стали государственной организацией аккурат после Кровавого пира. Открыть жившим в неведении правду оказалось верным решением – вопреки предубеждениям, люди смогли понять и ужиться с фактом своей неуникальности. Они приняли другие формы жизни как данное, и хотя до мира во всём мире путь был ещё далёк, не стали испытывать судьбу в попытке добраться до желаемой истины: за кем же преимущество?

Возможно потому, что уже знали ответ на этот вопрос и понимали – в случае войны, победа будет далеко не на их стороне.

Внимание моё от очередного прохожего отвлекает подъезжающая чёрная легковушка. Водитель показывается из открывшейся двери, и я забываю, как дышать. Лия. Один в один как тот образ, который я храню в своём сердце с момента, как её собственное перестало биться.

Делаю первый шаг за Лией. Ноги – ватные. Голова – пустая. Я не чувствую ничего и одновременно чувствую всё сразу.

Нужно привлечь внимание Лии. Но как? Окликнуть? Подойти и коснуться её руки? Сделать вид, что иду в ту же сторону, и случайно толкнуть плечом?

Теряюсь в непринятых решениях. Иду, не отрывая взгляд от спины Лии… а уже спустя мгновение вижу её лицо и недовольно перекошенные губы.

– В чём дело? – грубо спрашивает Лия. Оглядывает меня с головы до ног, тут же меняется в лице. Продолжает уже спокойно: – У меня все документы и все разрешения есть, я каждый месяц отмечаюсь в штабе. Никаких проблем быть не должно. – Молчание. Взгляд скользит по моему лицу. Я вижу, как в её глазах рождается прозрение: – Романова! Славка! Слушай, не узнала, – она, смеясь, хлопает меня по плечу. – Богатой будешь!

Лия очень удивлена нашей встрече. Наверняка не ожидала ещё когда-либо увидеть меня после того, как я стала стражем, а она перевелась в другую школу.

– Привет, Лия, – говорю, улыбаясь.

Произносить имя подруги вслух, обращаясь при этом к ней лично, а не к воспоминаниям о ней, оказывается приятным занятием. Внутри теплом растекается чувство уюта.

Лия рядом. Я дома.

– Вот это встреча, – протягивает Лия. – Неожиданно. Ну, как твои дела? Не разочарована сменой школьной скамьи на пистолеты?

– Моё оружие – меч, – поправляю я.

Лия пожимает плечами. Ей всё равно. Она интересуется моей жизнью не больше, чем погодой на завтра, и это ранит.

Мы были друзьями, я представляю, как говорю ей то, чего вслух произнести же никогда не смогу, помнишь? Лучшими подругами, на самом-то деле. Ты спасла меня от одиночества, когда больше никто этого сделать не смог. Ты всегда была рядом. Ты была моей сестрой. Если бы мы обе верили в Бога, я бы благодарила его за то, что он свёл нас. Я люблю тебя. Боже, знала бы ты, как я на самом деле тебя люблю! И ты меня, должно быть, тоже, раз умерла по моей вине, но ни разу не являлась мне в кошмарных снах. Только в хороших… Но знаешь, от них просыпаться в слезах намного больнее.

– А вообще нормально, – на выдохе отвечаю я. – Не жалуюсь, но бывает по-всякому.

– Это мне знакомо. Тут, – Лия машет себе за спину, – всё не так, как было в нашей школе.

– А почему ты перевелась, кстати?

– Родители посчитали обычную школу слишком простой для меня, – Лия хмыкает. – Ведьма с таким потенциалом должна учиться в Академии, а не в общеобразовательной дыре, – ворча, произносит она, явно пародируя голос кого-то из своих родителей. – Да и причины веской не было, чтобы остаться. Так что, как-то так. – Трясёт светлой головой, жмёт плечами. Бросает взгляд на часы, кожаным ремешком окружающие её тонкое запястье. – Я правда рада была бы поболтать ещё, но у меня вот-вот начнётся урок, так что…

Ты должна остаться. Останься, прошу тебя. Снова стань мне другом. Я так по тебе скучала!

– Да, конечно, – я тушуюсь. – Иди. Может, ещё увидимся.

Лия кивает. Её сумочка разрывается трелью, и я представляю, что на другом конце провода её ответа ждёт какая-нибудь девушка, считающая Лию своей лучшей подругой.

Мою Лию.

Но я сдаюсь. В последний раз бросаю взгляд на родное лицо и почти ухожу, когда слышу тревожный оклик:

– Эй, ты!

Рефлексы срабатывают раньше, чем глаза видят объект. Руки находят кинжал в потайном кармане куртки, тело бросается в сторону – и вот я загораживаю собой Лию.