Может, она напоминает ему сестру?

***

Грязное, замаранное людскими страстями и ужасами солнце поднималось медленно, заглядывая в окно комнаты с самого утра. Гроттер открыла глаза нехотя – она уже практически привыкла к тому, что просыпаться здесь было противно. Вечер нравился девушке куда больше – она дремала спокойно, но утром не могла даже и ходить спокойно. Тане сначала было страшно. Бейбарсов смотрел на неё так, словно девушка была его давней знакомой, которая причинила ему слишком много боли, но рыжеволосая старалась заставить себя спокойно относиться к этим взглядом. Он всегда уходил утром часа на два, когда шёл дождь – задерживался немного, и всегда под плащом.

У Гроттер впервые в жизни возникло желание хотя бы попытаться привести дом до толку. Бейбарсов усмехался – его сестра действительно любила чистоту, а Таня походила на неё, словно две капли воды; нет, они были очень разные внешне, только разве что рыжие волосы и разрез глаз…

Но Гроттер не могла из-за этого спокойно смотреть ему в глаза. Не могла даже просто покоситься на него утром – девушке было плохо, жутко…

Таня была готова потерять сознание – она едва ли не свалилась в обморок в первый раз, когда только увидела этот взгляд, но после, за эти три дня, привыкла.

После, когда Бейбарсов уже приходил со своей странной прогулки, Гроттер всё ожидала увидеть заляпанные кровью руки. Но он приходил спокойный, умиротворённый, даже улыбался ей пару раз. Готовил еду – у него и вправду неплохо получалось, и девушка безо всякой опаски была готова это есть, заставляя себя успокоиться.

Сегодня Глеб просто сидел на диване, не предлагая даже помочь. Крутили очередной сюжет и опять о нём – Таня замерла с проклятой тряпкой и подняла на него глаза с некоторым испугом, но Бейбарсов даже не содрогнулся.

– Они лгут, - вдруг сообщил парень. – Они всё лгут. Сядь.

Гроттер была горда, даже слишком, но почему-то никогда не могла возражать ему. Ей упорно казалось, что Глеб не может и не хочет причинить ей боль, но при этом девушка потрясающе сильно боялась его, опасалась даже в глаза посмотреть.

Наконец-то рыжеволосая присела осторожно рядом и вновь посмотрела на экран – рассказ о Глебе продолжался.

– Но я ведь не сумасшедший! – вдруг воскликнул он. – Почему они говорят, что я сумасшедший? У меня была причина их убить! А почему назвали маньяком? Один выстрел – это уже маньяк? Почему? Почему?!

Он повернулся к Гроттер и схватил её за плечи, встряхнув так, что девушка удивилась, как она ничего себе не повредила.

– Двадцать ножевых ранений, - словно подсказку, выдохнула она.

– Я был зол! Они её убили! – воскликнул Бейбарсов, глядя в её ясные, зелёные глаза. – Если бы у тебя была сестра, а потом её застрелили, а этих придурков просто освободили за деньги, как бы ты отреагировала? – почему-то Тане показалось, что Глеб больше не вернётся в нормальное состояние. – Их просто признали невиновными, а она лежала в гробу. Один выстрел – и она лежит в гробу, а эти сволочи… - Бейбарсов самодовольно улыбнулся. – А эти сволочи там же.

– Но в остальных ты просто стрелял.

– Остальные не стреляли в неё. Остальные просто не помогли, - усмехнулся Глеб. – Хохотали и издевались – но не стреляли.

Гроттер покачала головой. Не стреляли – но сами уже давно умерли. Таня почувствовала вдруг почему-то, что ей стало слишком страшно – она вскочила на ноги и поспешила от него отойти, вновь взяться за тряпку и приняться вытирать пыль. Бейбарсов молчал.

Говорить о том, что он убил ещё кого-то, ещё далеко не одного человека, не хотелось, потому что это было больно и неприятно в первую очередь для самого Глеба. Впрочем, время текло как-то медленно и неспешно.

***

Ночь была тёмная, как раз такая, какая ему действительно нравилась, и Глеб, остановившись у окна, с удовольствием вдохнул свежий воздух, который буквально прорывался в душную квартиру. Бейбарсов внимательно смотрел на единственную звезду, которая только светила на всём туманном небе. Странно – дышалось действительно легко, а не так трудно, как должно было быть.

Закрыв окно как можно тише, чтобы Таня не проснулась, Глеб повернулся лицом к бывшей комнате сестры. Гроттер забыла закрыть дверь на замок – он заметил это только сейчас, только что, а после направился к девушке, сжимая в руке проклятый нож.

Холодное лезвие оружия заставляло содрогнуться от недовольства. Холодно – сестра умирала в холодный, в такой же дождливый осенний день, и Глебу захотелось дождаться лета.

В квартире было душно и жарко, поэтому Гроттер, уснув – наверное, ей снился кошмар, - откинула одеяло на пол. Тонкая ночная сорочка не то что не прикрывала, а даже больше демонстрировала тело девушки – нижнее бельё, которое девушка имела привычку всё равно надевать на ночь, наверное, ради чувства собственной безопасности – она, в конце концов, жила в квартире с совершенно чужим мужчиной.