— Иди ко мне.

И она пошла, не в силах сопротивляться незримой цепи, приковавшей ее к полувиллиану. Черный лорд бесстрастно смотрел на искаженное мукой осунувшееся и подурневшее лицо леди Илейни. Ее жизненные силы медленно, но верно уходили, питая ее господина. Некогда чудесные черные волосы спутались, и Эрхольд подумал, что она уже несколько дней не брала в руки гребень. Неопрятное платье висело на исхудавшей фигуре, не скрывая выпирающих ключиц.

Полувиллиан совсем не заботился о своей игрушке, бросив ее одну в замке. Она отдавала ему свои силы, он мог подпитывать ее своей страстью, но с того дня, как возродил тело Виалин, черный лорд ни разу не возвращался в свой замок. Сколько Ингер еще продержится, пока ее душа не покинет ослабевшего тела, перемещаясь в темницу, где томились другие души? Немного, уже немного…

Мужчина усмехнулся, вновь слушая ее мысленные призывы к смерти. Леди мечтала, что смерть освободит ее, ждала, молила, звала, даже не подозревая, что для нее смерть не станет избавлением. Она теперь принадлежала Дархэйму, целиком и полностью. Тело, душа, мысли, жизненная сила. Все это было в его власти. Эрхольд вдруг подумал, а не отпустить ли ее? Разорвать привязку, свернуть шею и забыть о глупышке, посмевшей однажды предать его, случайно запустив своим неосмотрительным поступком целую цепь событий, осложнивших ему жизнь, и ставших преградой в намерениях, достижение которых казалось легким и не обременительным.

Подумать только, она всего лишь украла два амулета и отправилась на Побережье, чтобы соблазнить и привязать к себе Риктора Илейни. И вот он уже роет землю, отыскивая те же сведения, что нужны и Эрхольду. На нем стоит защита, которую черный лорд не ожидал обнаружить. Но главное, если бы не глупость и предательство Ингер, он бы так и не узнал, что Виалин жива. Всего лишь случайные события, звенья цепи, сплетенной самой Судьбой, а началом послужила эта постаревшая за короткое время молодая женщина, уже почти тень…

— Иди ко мне, — повторил Эрхольд, притягивая к себе леди Илейни.

— Я ничего не сделала, — в страхе прошептала она, но мужчина приложил палец к ее губам и легко подхватил на руки. — Что ты хочешь делать?

Она боялась его. Боялась так же сильно, как желала, и как ненавидела. Лорд поймал взгляд потускневших зеленых глаз и ответил:

— Всего лишь поблагодарить.

— Ты смеешься надо мной? — с дрожью в голосе спросила Ингер.

— Если ты будешь со мной честна, тебе будет только приятно, может быть, даже очень приятно, — усмехнулся Дархэйм.

Женщина настороженно затихла, но Эрхольд чувствовал взгляды, которые она бросала на него украдкой, слышал ее учащенное дыхание, знал, что желание уже побеждает все остальные чувства. А вскоре леди Илейни уже не прятала глаз, жадно рассматривая его. Ее голодный взгляд опьянял, помимо воли заставляя стискивать зубы, чтобы сдержать разгорающееся ответное желание. Привязка усиливалась, стоило им оказаться рядом.

Наконец, Дархэйм не выдержал. Он опустил Ингер на пол, и она невольно попятилась, глядя в его голодные глаза, разом ставшие из серых черными. Все же она чувствовала за собой вину, иначе повисла бы на шее, а не вжималась спиной в стену, словно пыталась просочиться сквозь нее. Он все узнает, но позже. Сейчас проклятая привязка требовала от него совсем другого. Даже было немного жаль, что он не знал о том, что она действует на две стороны. Должно быть, она служит для связки пары, пары, состоящей из равных половин. Тогда желание и тяга приобретают смысл.

— Неважно, — отмахнулся Эрхольд, еще тесней вжимая Ингер в стену.

— Что неважно? — пролепетала она, все еще вглядываясь ему в глаза пытливым взором.

— Для тебя все неважно, — кривовато улыбнулся черный лорд, задирая подол ее платья.

Мужская ладонь накрыли жесткие волоски на лобке, белья женщина так больше и не надевала. Интересно, сколько раз за день она ласкает сама себя? Должно быть, часто. Ее потребность сейчас намного сильней, чем раньше. Но и эта мысль не задержалась в голове Эрхольда, уступая место дурману страсти. Он смотрел, как Ингер откинула голову приоткрыла губы, облизав их кончиком языка. «Словно змея», — подумал Дархэйм и поймал ее язык в ловушку своих губ.

Женщина вскинула ногу ему на бедро, открывая влажные складки лона. И когда умелые пальцы любовника огладили средоточие ее желания, вскрикнула, захлебнувшись в волне первого оргазма. Эрхольд оторвался от женских губ, почти любуясь ее искаженным страстью лицом.

— Странно, — вдруг удивленно произнес он, — но я, кажется, даже соскучился по твоим стонам.

— Я готова стонать для тебя вечность, — задыхаясь, ответила она, комкая в пальцах его камзол на плечах.

— О, нет, сладкая, — рассмеялся Дархэйм. — Ты будешь кричать.

И он насадил женщину на закаменевший от желания член. Всего несколько толчков, и мужчина глухо застонал, изливаясь в жаркое нутро своей любовницы.

— Так быстро? — в голосе Ингер прозвучало разочарование, и черный лорд усмехнулся.

— Приведи себя в порядок, я скоро приду, — сказал он.

— Ты опять обманешь! — воскликнула женщина, хватаясь за его рукав.

— Сегодня не обману, — Эрхольд легко оторвал от себя ее пальцы. — Жди, я скоро.

— Поклянись!

Дархэйм обернулся и изумленно вскинул брови. Ингер попятилась под насмешливым взглядом, после развернулась и поспешила в свои покои. Эрхольд дождался, когда женщина исчезнет, и направился в темноту, желая удостовериться в своей догадке. Он неспешно прошел в черноте длинного коридора, ведя рукой по стене. Дотрагивался до ткани старинных гобеленов, висевших тут, сколько он себя помнил. Черный лорд мог по памяти рассказать, что изображено на них.