— Твоё имя? Чёрные розы? Неужели кто-то…

— Это не всё. Ночью в парке была убита девушка. Я видела фотографии. С ней случилось тоже, что с жертвами отца: такие же раны, те же розы.

Алан побледнел и тихо выдохнул:

— При чём здесь ты?

— Не при чём! Я эту девушку встретила вчера в магазине и больше не видела. Но рядом с телом нашли нож с моими отпечаткам.

А вот теперь он растерялся и не знал, как реагировать. Что ж, это лучше бескомпромиссной агрессии.

— Как такое возможно? Ты…

— Я её не убивала! Один из моих ножей пропал около трёх недель назад. Я тогда не придала этому значения. Кто-то подготовился заранее и выкрал его, чтобы подставить меня!

Алан с силой сжал виски ладонями, нервно взъерошил волосы и порывисто поднялся.

— Безумие какое-то! Я должен это увидеть! Подожди, сейчас вернусь!

Он направился к выходу.

— Алан! — он обернулся уже возле двери, взволнованный и мрачный. От его отсутствующего взгляда стало не по себе. — Я этого не делала, ты мне веришь?

— Я сейчас вернусь, — повторил Войнич вместо ответа и скрылся за дверью.

А я обессилено откинулась на спинку стула. Вернётся ли?

Глава 3

Следующие полчаса показались мне вечностью. Наконец дверь распахнулась. Алан, вошедший с моей верхней одеждой в руках, выглядел ещё более уставшим и мрачным. За его спиной маячил недовольный Синицын.

Спортсмен протянул мне пальто и сухо скомандовал:

— Одевайся, уходим отсюда!

— Только пусть подписку о невыезде подпишет, — встрял капитан.

Войнич смерил его суровым взглядом и холодно отчеканил:

— Ничего она подписывать не будет. Вы что, обвинение можете предъявить? Не можете, тогда до свидания!

— Но…

— Или хотите с моим адвокатом лично побеседовать? Я могу это устроить!

Синицын скривился, словно у него зуб заболел, и отрицательно покачал головой.

Через пять минут мы были на улице. Я с наслаждением вдохнула воздух свободы и не удержалась от вопроса:

— Твой адвокат — Дракула? Почему полицейский его так испугался?

— Потому что работает спустя рукава, — пренебрежительно отмахнулся Алан. — Он уже поговорил с ним по телефону. Выяснилось, что во время задержания капитан допустил кучу нарушений, за которые его по головке не погладят. А в прокуратуре такое действо просто признают незаконным. Спорю, он тебе даже права не зачитал, верно? Они тут в глуши привыкли не мелочиться и не соблюдать уголовно-процессуальный кодекс в точности.

— И поэтому меня отпустили?

— Не поэтому. Просто нет смысла задерживать человека, у которого есть алиби.

От неожиданности я остановилась.

— Подожди, у меня его нет! Бабушка прошлой ночью дежурила в санатории, а я была…

Алан тоже остановился. Сунул руки в карманы пальто и спокойно так сказал:

— А ты была со мной. Примерно с половины девятого и до самого утра.

Вот так новости! Наверное, вид у меня был ошеломлённый. Он истолковал его по-своему и невесело усмехнулся:

— Испортил твою репутацию? Ну, извини, ничего другого предложить не могу. Или ты предпочла бы там двое суток просидеть?

— Войнич, ты свою репутацию испортил! — возмутилась я. — За помощь, конечно, спасибо, но дача ложных показаний тоже уголовно-процессуальным кодексом не поощряется! Они же всё проверят — будет ещё хуже. Только теперь уже нам обоим!

— Тише, — Алан оглянулся на участок, от которого мы не успели отойти и, взяв меня за руку, увлёк к припаркованному неподалёку джипу. — Пусть проверяют, они не смогут доказать, что я был в другом месте.

— Почему? Ты не ночевал дома? Тебя не видел консьерж?

— Да, я не ночевал дома и меня не видел консьерж, — проворчал Войнич.

Он открыл мне дверцу, сел за руль, но зажигание включать не торопился.

— Можно подробнее? Тебя точно не видел никто из знакомых?

— Точно! — Алан повернулся ко мне усталый, сосредоточенный и неохотно объяснил: — Мне вчера было не до общения со знакомыми. Никого не хотелось видеть. Я просто мотался по загородной трассе на предельной скорости, ночевал в машине где-то на обочине. Так что, успокойся, никто меня в даче ложных показаний не уличит!