–Приехали.

Загоняет машину за забор коттеджа. Оглядываю его из окна машины. Красивый цвет – нежно-жёлтый и насыщенный. Косяки шоколадного цвета. Радуюсь, улыбаюсь. Выхожу из машины. Оглядываюсь. Красота! Столько зелени вокруг, тишина, покой, благополучие. Оглядываю дом целиком. Два этажа и мансарда. Чудесный, чудесный кованный балкон.

–Нравится?

–Нравится…

–Заходи покажу внутри. Заходим внутрь. Чувствую пустое, пустое пространства. Обставлен красиво со вкусом, стильно. Только всё тут чужое, нейтральное, декорации. Становится холодно. Тру себя по рукам, съёживаюсь.

–Проходи в зал с камином.

Прохожу, сажусь на диван. Оглядываю. Каминная и кухня в одном пространстве без стен. Красиво, наверное, зимой горит камин, особенно в Новый год. Вот сюда встанет ёлка. Он входит с виски и кофе.

–Я не пью.

–Даже кофе?

–Даже кофе.

–Извини, чая нет…

–Показать тебе дом?

–Покажи.

–Иди за мной.

Чувствую себя посетителем на экскурсии. Наблюдаю, смотрю. Он холодный, как его дом, скрытый и опустошённый.

–Комната пустая… будет детская

Никакой реакции внутри на его слова. Становится скучно, тоскливо, хочу домой. Стараюсь улыбаться, держаться естественно. Чем больше водит по дому, тем больше кажется, что дом не его.

–Отвези меня, пожалуйста, домой.

–Так быстро! Так скоро! Как же бассейн. У меня ещё отличная сауна и хамам есть.

–В другой раз покажешь.

Выхожу на улицу, вглядываюсь в макушки плотного леса, голубое безоблачное небо. Голову и напряжение отпускает. Ощущение тревоги исчезло. Сейчас чуть-чуть потерплю и буду дома. Хотя нет. Хочу в центр, прогуляться.

–Садись в машину.

Выглядит разочарованным, напряжённым, напористым, решительным.

–Довези, пожалуйста, до центра…прогуляться хочется.

–Значит, в бассейне ей не хочется, а прогуляться по жаре хочется.

Голос звучит с укоризной, обидой, язвой. Его звучание разливается кислотой в голове, парализует, усиливает зародившееся когда-то давно чувство вины. Смотрю на него, в его лицо. Какой орлиный нос. Дышу живо, ярко, резко, мне жарко, душно, сердце жжёт калёным железом. Смотрю на него вопросительным кротким взглядом лани, загнанной в угол, в безысходность перед смертью.

–Раздвинь ножки.

Он уже сам приблизился рукой так близко, что выбора нет. Он уже давно сам решил. Сам решил чего хочет и что сделает. Мои желания, мысли ему безразличны. Он прёт на таран. Уже ненавижу его и готова расцарапать его лицо. Руки парализует , как только касается пальцами. Дрожь проносится по всему телу, дыхание перехватило, в голове туман. Как на качелях, когда они быстро вверх и быстро вниз. В груди томность и сладкое нытьё. Силы покинули сопротивляться. Он едет и продолжает переть на таран. Мельком, расплывчатым взглядом смотрю на его лицо. Строгое, сосредоточенное, впитывающее. Становится страшно. Он сильнее. Явно сильнее. Негодяй. Кто ты, чёрт возьми. Скорее бы приехали и отпустил. Он сам развязывает сарафан и смотрит. Смотрит, смотрит, наслаждается. Ещё чуть-чуть и слюна потечёт.

–Приехали…может обратно в бассейн…

Голос звучит тихо, ровно, твёрдо. Он приказывает…не спрашивает…приказывает. Смотрю на себя, осознаю себя. Бешусь. Вцепляюсь рукой ему в глотку.

–В другой раз.

Шепчу. Смотрю на него гневно, яростно, с отчаянием и властью.

–Сама позвоню.

–Да, ну…

–Катись к чёрту!

Завязываю сарафан. Он смотрит спокойно, равнодушно, искушённо. Отвратительно себя чувствую. Отвратительно. Вот она власть и вот её нет. Вот ты королева, богиня и вот ты девка с вокзала.

–Прощай…

Он смотрит так, как будто плохой алкоголь выпил. Скотина. Бешусь. Да, я бешусь, нервничаю. Тварь. Только что ранимый, сомневающейся в себе, потом харизматичный, напористый дьявол, и вот он уже равнодушный плейбой. Как такое возможно. Как…. Домой не иду. Иду в парк к пруду. Там всегда тихо. Там есть утки. Покупаю батон хлеба. Ем половину, пока иду до пруда. Сажусь на бортик и смотрю на уток. Птицы. Всё у них просто. Осенью на юг. Весной обратно. Крошки кинули, поели. У людей всё сложно, всё…Кто ты…кто ты…кто ты…ты даже с мужиком переспать без лишней мысли не можешь. Это ты или кто-то другой в твоей голове. Мне нужно место, пространство, время, что бы разобраться. Скоро свалю от сюда, скоро свалю.

Практика прошла отлично. Настала осень. Встал вопрос о работе. Вопрос о моём переезде уже решённый. Мать негодует. Пытается удержать всеми возможными способами. Это давит, опустошает, наполняет гневом, злостью, которые копятся и никак не могут найти выход. Очиститься бы. Очиститься бы. Только бесполезно. Она как яд, который в крови и сидит там. Как раковая опухоль, которую не всякая химиотерапия возьмёт. Сестра как прыщ на заднице – и выдавить больно, и сидеть больно. Всё болит. Всё болит. Селёдка нарисовался. Его член до сих пор в бассейне в страшных снах снится. Его член лысый, ободранный с пигментами. Сам худой, нервный, загорелый, зажатый, чужой. Пусть похоронят его с его двумя мерсами. Он меня пугает. Очкарик ещё привязался. Господи! Пошли мне избавление.