– Кстати, а где мы сейчас находимся? И как мы здесь оказались? – поспешил Джон сменить тему.

– Мы сейчас находимся в Данмуре. В главном храме нашего ордена. Я привязана к своей комнате, а потому могу вернуться в неё в любой момент из любой точки света, - пояснила Эллара.

– В смысле, привязана магией?

– А ты что, где-то видишь на мне верёвку?

“Надо же, а у неё оказывается есть чувство юмора!” – подумал Джон, улыбнувшись своей собеседнице.

***

Очнувшись на мостовой, Джером очень удивился, обнаружив, что всё ещё жив. Бой с тёмной ведьмой продемонстрировал храмовнику каким самонадеянным глупцом он был всё это время. Ни одна из атак Джерома так и не достигла цели, хотя храмовник потратил на них все свои силы. Дженайя с лёгкостью блокировала атаки противника, даже не пытаясь делать вид, что это сложно. Она играла с ним, словно он не достойный враг, а какой-то дворовый щенок, а когда время игр закончилось, храмовник на своей шкуре узнал, что такое невыносимая боль.

Воспользовавшись телекинезом, Дженайя вытворяла с его телом всё что хотела, будто Джером был куклой, а не человеком. Сначала она швыряла парня в дома с такой силой, что храмовник чуть не сломал позвоночник, а затем протащила его по мостовой через всю улицу, оставив позади своеобразную борозду. Не выдержав боли, Джером провалился в забытье. Некогда белоснежная одежда храмовника превратилась в грязные оборванные лохмотья. От плаща и вовсе ничего не осталось. Лицо Джерома было испачкано в дорожной грязи, обе ладони были беспощадно изодраны, на животе и боках не осталось живого места, а правая нога оказалась сломана. Глядя на торчавшую из сломанной ноги кость, Джером приложил руки к ране, и попытался исцелиться. “Исцеление” было одним из базовых заклинаний магии света, изучаемых ещё на первом курсе, поэтому, когда оно не подействовало, Джером буквально впал в ступор. Он не знал, что и думать, пока внимательно не присмотрелся к окружающей местности. На первый взгляд, храмовник по-прежнему находился в Аэдосе, да только сам город выглядел каким-то безжизненным и заброшенным. Двери домов были открыты настежь, а улицы заволокло густым туманом. Джером начал догадываться что к чему, и решил подтвердить свою догадку.

Храмовник дополз до ближайшего дома, и, придерживаясь рукой за стену, поднялся на ноги, хотя это далось ему нелегко. Сосредоточившись, Джером воспользовался заклинанием “видение”, и обнаружил что по улице ходят люди, которые совсем его не замечают. Слишком поздно прибывшие к месту боя храмовники о чём-то переговаривались с встревоженными городскими стражниками. Кто-то осматривал окровавленные следы на дороге, и пытался нащупать след пропавшего собрата. Во время этого осмотра храмовник резко повернул голову в сторону, и посмотрел как раз на то место, где стоял Джером. По взгляду храмовника было очевидно, что он в упор не замечает своего пропавшего собрата.

– Хватит грезить. Никто тебе не поможет, - услышал голос Дженайи вернувшийся обратно в безлюдный туманный Аэдос Джером.

С трудом державшийся на ногах храмовник стал медленно оседать, пока не опустился на землю.

– Зачем ты притащила меня в лимб, проклятая ведьма? – спросил Джером после внушительной паузы.

– Чтобы ты не исцелился и не сбежал, - ответила Дженайя.

– Зачем тебе это нужно? Не проще ли меня убить?

– Проще, но это тот случай, когда от живого храмовника больше пользы чем от мёртвого.

Джером сжал руки в кулаки. Перенеся храмовника в лимб, ведьма связала своего противника по рукам и ногам. Это место было зеркальным отражением реального мира, но только со своими правилами. Именно через лимб Дженайя смогла незаметно пересечь границу между Виндхеймом и Мецерской империей. Неважно каким сильным или слабым был маг, попавший в лимб. Здесь он мог использовать лишь заклинание “видение”, чтобы узнавать, что в данный момент происходит в этом же самом месте в реальном мире. Таким образом, получивший серьёзные раны Джером не мог себя вылечить, и в данный момент страдал от сильных болей во всём теле. Впрочем, стать хуже храмовнику здесь тоже не могло. В этом и заключался главный феномен зеркального мира. Он останавливал все биологические процессы в теле человека, фактически превращая его в неприкаянный дух. В лимбе можно было провести дни, недели, месяцы, годы, но при этом не постареть ни на минуту. Находившийся в зеркальном мире человек не мог причинить вред своему здоровью, даже если очень этого хотел. Он не нуждался в пище и сне, и был волен делать всё что ему заблагорассудится, кроме одного – покинуть свою туманную тюрьму. Как правило, люди, проводившие в лимбе слишком долгое время, со временем сходили с ума, и Джером прекрасно понимал, что если Дженайя решит оставить его здесь навсегда, то та же участь постигнет и его. Но даже зная это, храмовник не желал идти на поводу у своей мучительницы.

– Не трать напрасно время, ведьма! Не знаю, что ты задумала, но я не стану тебе помогать! – решительно заявил Джером.

Дженайя холодно улыбнулась. Даже после сокрушительного и позорного поражения этот упрямый молодой дурак продолжал храбриться.

– Твоё согласие мне и не требуется. Если всё пройдёт как надо, у тебя даже есть шанс сохранить не только душу, но и жизнь, - объяснила ведьма.

– Думаешь я тебе поверю?

– Думай что хочешь. Как и большинство твоих собратьев ты для меня – пустое место. Даже если я тебя не убью, рано или поздно это сделает твой бессмысленный фанатизм.

– Моя вера…

– Ничего не значит. Ты веришь, что борешься за благое дело, и защищаешь людей от кровожадных монстров вроде меня, но правда заключается в том, что как только твоё тело предадут земле, ни один из спасённых тобою людей даже не вспомнит твоего имени. Чтобы ты ни делал, тебя ждёт лишь забвение, и ничего больше.

Не будь у Джерома сломана нога, храмовник непременно набросился бы на Дженайю, и придушил бы её собственными руками. Она открыто насмехалась не только над ним самим, но и над его идеалами, а этого Джером не мог ей простить.

– Будь ты проклята, злобная тварь! Неважно сколько это отнимет у меня времени и сил! Я уничтожу тебя, даже если это будет последнее что я сделаю! – поклялся Джером.

Клятва храмовника не произвела на Дженайю впечатления. Парень руководствовался эмоциями, а не разумом, иначе не стал бы бросаться пустыми угрозами, ведь в его положении это было не только бессмысленно, но и глупо. Так или иначе, храмовник поможет ей достичь желаемой цели, и продолжит влачить своё жалкое существование. Как долго это существование продлится, зависит только от него.