– Простите за столь поздний визит, мастер Цзин, но мне необходима ваша помощь, - принёс Финнеас извинения за поздний визит.

– Если ты рискнул сунуться в трущобы посреди ночи, значит стряслось что-то действительно серьёзное, - проговорил Цзин с пониманием.

Финнеас не был в этом уверен на все сто процентов, но всё же поделился со старым мастером своей проблемой.

– Вот уже четвёртую ночь подряд меня преследуют ночные кошмары. В них меня жестоко пытают, и каждый раз всё изобретательнее, - рассказал стихийник.

– И ты думаешь, что ночные кошмары вызваны магическим вмешательством? – скептическим тоном поинтересовался Цзин.

Финнеас вымученно улыбнулся.

– Не думаю, а точно знаю. Дело в том, что не так давно я нажил себе врага в лице одной тёмной колдуньи, - сообщил стихийник.

– Эта колдунья очень сильна? – уточнил мастер.

– Вы даже не представляете насколько. До того, как появились эти кошмары, она предприняла несколько попыток убить меня. Если бы не ваши руны и обереги, ей бы наверняка это удалось. Похоже что после этих неудач она сменила тактику, и теперь пытается свести меня в могилу другим способом. Менее болезненным, но зато более действенным.

Выслушав мага, Цзин задумался. В проклятиях старый мастер разбирался неплохо, но прежде чем делать окончательные выводы, решил во всём удостовериться. Отлучившись в соседнюю комнату, Цзин вскоре вернулся оттуда с небольшой белой жемчужиной, и протянул её Финнеасу. Стоило стихийному магу взять жемчужину в руку, как на ней неожиданно появилось несколько тёмных пятен.

– Ты был прав – тебя действительно прокляли. Проклятие это очень серьёзное и опасное. Кошмарные сны будут преследовать тебя каждую ночь. В конце концов, ты просто не успеешь проснуться, и твоё сердце остановится, - вынес Цзин неутешительный вердикт.

– Вы можете снять с меня это проклятие?

– Конечно же нет! Ведь я не колдун.

– Ладно, тогда спрошу иначе: вы можете как-нибудь избавить меня от снов, не снимая проклятия?

– Я могу изготовить защитный оберег в форме ожерелья или браслета. Если ты всё время будешь носить его при себе, кошмары перестанут тебя волновать.

– Отлично! Как скоро вы сможете изготовить этот оберег? – поинтересовался воодушевлённый маг.

– Минимум через трое суток.

Финнеас помрачнел.

– Слишком долго. Завтра я покидаю Шаддар и возвращаюсь обратно в Виндхейм, - сообщил хмурый стихийник.

– Тем хуже для тебя. Правда есть ещё один способ, но только временный.

– Какой?

Вместо ответа мастер удалился в соседнюю комнату, и спустя непродолжительное время вернулся с небольшим зелёным флакончиком, и вручил его Финнеасу. Осторожно открыв флакон, стихийник поднёс его к своему носу, сделал пару глубоких вдохов, и чуть не выронил драгоценный сосуд.

– Фу, какая гадость! Из чего это сделано? – брезгливо поинтересовался маг, торопливая закрывая флакон.

– Тебе лучше этого не знать, - проговорил Цзин с лёгкой улыбкой.

– Пожалуйста, только не говорите, что это надо пить.

– Каждый раз перед тем как ложишься спать. Если пить экономно, содержимого флакона хватит надолго, но запомни главное – у зелья есть побочный эффект.

– Какой?

– После его принятия твой магический потенциал существенно понизится на какое-то время.

Поняв, что другого выхода у него нет, стихийник тяжело вздохнул и убрал флакончик в карман.

– Всё равно спасибо за помощь. Как только улажу все проблемы за морем, обязательно вернусь за оберегом, - пообещал Финнеас перед тем как покинуть жилище старого мастера.

Неприятности происходят тогда, когда меньше всего это ожидаешь. Гилберт прекрасно осознал это в тот момент, когда на постоялый двор прибыл запыхавшийся гонец со срочным письмом. Мать Гилберта, леди Ровена умоляла блудного сына, покинувшего родной дом из-за частых ссор с отцом, как можно скорее навестить её. Не напиши герцогиня, что это вопрос жизни и смерти, Гилберт подождал бы до утра.

Будучи младшим сыном герцога Вейнсмора двадцатидвухлетний Гилберт, недавно закончивший магическую академию, серьёзно поссорился со своим отцом, и был вынужден перебраться на постоялый двор. Когда герцог потребовал от своего сына вступить в гильдию магов, Гилберт наотрез отказался делать это. Причиной такого решения стал строгий устав гильдии, после ознакомления с которым упрямый маг пришёл к выводу, что даже у новобранцев в имперской армии и то больше свободы. Гилберт попытался объяснить свою позицию отцу, однако тот даже не стал его слушать. По мнению герцога членство в гильдии было почётным, а маги-одиночки в его глазах были ненамного лучше бездомных бродяг. Не найдя понимания, Гилберт хлопнул дверью, ушёл из родного дома, и поселился на постоялом дворе, где и провёл три недели, пока письмо от матери не вынудило его вновь вернуться в лоно семьи.

Добравшись до дома, блудный сын узнал, что его отец, на старости лет возомнивший себя великим полководцем, собрал крупный вооружённый отряд, и отправился зачищать Далорские горы от обитающих там дикарей. Если не считать высоких налогов, набеги дикарей стали самой большой проблемой Мецерской империи. Безжалостные варвары нападали на слабозащищённые города и деревни, выносили из них всё, что представляло хоть какую-то ценность, а сами поселения сжигали. Император не раз и не два посылал в Далорские горы регулярные войска, однако данная мера оказалась малоэффективной. Большинство горных племён вело оседлый образ жизни. Едва завидев имперских солдат, дикари тут же покидали насиженное место, и углублялись в горы, которые они знали как свои пять пальцев. В зависимости от упрямства командиров отрядов, поиски обитателей гор занимали от нескольких дней до нескольких недель, и каждый раз заканчивались одинаково. Имперцы считали дикарей примитивными существами, которые были разве что чуть-чуть умнее животных, однако раз за разом варвары доказывали обратное. Вместо того чтобы вступить в бой с более сильным и многочисленным врагом, дикари предпочитали наносить точечные, но при этом крайне болезненные, удары. С приходом ночи дикари проникали в лагеря противников, и устраивали диверсии. Иногда диверсии срывались, но гораздо чаще жителям гор удавалось прикончить офицерский состав, и благополучно покинуть лагерь.