Аргелианец кивнул. Доктор Тетас Фарнакос Среджи Акунас, напомнил себе Кирк, — чей трактат об общественных структурах входил в программу обязательного чтения на всех курсах антропологии отсюда и до самого Барьера. На фотографиях, которые видел Кирк, это был маленький пухлый человечек с необыкновенно яркими чёрными глазами на гладком, как у всех аргелианцев, лице; только по глазам его и можно было теперь узнать. От капитана не укрылось, что Маккой тайком просканировал всех троих исследователей с помощью трикодера, а потом перепроверил показания — дважды и трижды.

Словно не обратив на это внимания, аргелианец продолжил:

— Правило смены социального положения, иерархия почёта, философские основы культуры… не говоря уже об их песнях и легендах — пожалуй, самых прекрасных и утончённых из всех, что мне доводилось изучать, — Он слегка вытянул шею, чтобы взглянуть на деревню сквозь спутанную чащу ветвей. — Работать с ними — истинное наслаждение.

Кирк поднялся на ноги и посмотрел в ту же сторону, на бесформенные очертания глиняных хижин среди колючих кустов. Янтарно-розовый свет луны заливал весь пейзаж, окрашивая золотом острые изломы скал и оттеняя каждую ветку, каждый шип густых зарослей бесчисленным множеством оранжевых, киноварных, персиковых тонов. Кирк смутно различил какие-то тени, движущиеся в лунном свете — их становилось всё больше и больше, и он понял что это пигмины, собравшиеся огромной толпой. Прерывистое чириканье и щебет, составлявшие вербальную часть их языка, слились теперь в мягкое монотонное бормотание, похожее на кошачье мурлыканье; если зрение не изменяло ему, он видел длинные ряды пигминов, которые соединялись, образуя широкие концентрические круги, и застывали в каменной неподвижности, плечом к плечу — руки сцеплены, глаза закрыты…

— Что они делают? — тихо спросил он у маленького антрополога.

— Это Сеть Сознания, — ответил Тетас. — Они часто собираются вот так — не каждую ночь, но как минимум три ночи из пяти. Каждый открывает своё сознание для остальных, чтобы разделить их беды, передать друг другу любовь и заботу, вылечить болезни и раны…

— По крайней мере, они в это верят, — резко прервал его Шорак. Не будь он вулканцем, Кирк сказал бы, что он испытывает неловкость. Л'джиан отвела глаза, тоже выдавая смущение.

— А вы когда-нибудь делали это? — спросила Хелен. Она сидела у огня, обхватив колени длинными руками. Возвращаясь на своё место рядом с ней, Кирк задел локтем её плечо, и от этого случайного прикосновения его бросило в дрожь.

— Это очень опасно, — в голосе вулканца прозвучал явственный холодок. — Любое психоэмоциональное слияние…

— Я пробовал, — Аргелианец бросил на сурового коллегу тёмный насмешливый взгляд. — Простуду действительно как рукой сняло, — Он посмотрел на Хелен. — Но очень, знаете ли, неприятное чувство — когда большая часть твоих мыслей выставлена на всеобщее обозрение, а ты ничего не можешь с этим поделать.

— Но ведь существуют некоторые ментальные техники, защищающие отдельные области разума от такого рода вторжений, не так ли? — спросил Кирк. Не без содрогания он вспомнил недавний опыт контакта со странной, почти божественной инопланетной сущностью по имени Саргон и те двадцать четыре часа, когда его собственное сознание было отделено от тела. — Как вулканец, вы наверняка обладаете подобной защитой.

Тетас пробормотал что-то насчёт пояса целомудрия, надеваемого в первую брачную ночь, но Шорак оборвал его на полуслове, сказав:

— Конечно, моей жене и мне нередко приходилось применять эти техники.

Как только зашёл разговор о слиянии разумов и ментальных дисциплинах, он сделался столь же немногословным и уклончивым, как Спок, столь же осторожным во всём, что касалось этой теневой стороны вулканской культуры; и Кирк понимал, что изогнутая бровь Л'джиан и быстрый обмен взглядами между ней и мужем означал: откуда вообще этот инородец мог узнать о подобных вещах?

Шорак тем временем кивнул доктору Чу и доктору Номиасу.

— Если вас не подготовили в Институте, мы можем научить вас этим техникам, — они очень похожи на некоторые вулканские ментальные упражнения. В обществе, где одной из традиций является чтение чужих снов, вам пригодится умение закрывать свои мысли.

Внезапный и пронзительный голос пигмина нарушил безмятежную тишину ночи. Кирк быстро взглянул в сторону деревни, предчувствуя какую-то неприятность и мгновенно насторожившись.

Один из патриархов вскочил на камень (или, может, это была чья-то хижина, они мало отличались по размеру) в центре Сети Сознания. Застывшие ряды пигминов окружали его со всех сторон. К тому времени там собралось уже тридцать или сорок кругов — тысячи сильных, крепких тел, тесно прижатых друг к другу, как горошины в стручке. Их глаза были открыты — длинная спиральная галактика тускло мерцающих звёздочек.

Старший пигмин яростно жестикулировал, и каждое движение его костистых рук выражало напряжение и бешенство; даже отсюда Кирк мог видеть, как он вбирает голову в плечи и сжимает клюв, словно рассерженная птица, перемежая в своей речи клёкот и писк. Большая трёхпалая рука снова и снова указывала на убогое строение Исследовательского института резким, полным злобы жестом.

— Что он говорит?

Шорак не ответил. Он тоже поднялся и теперь стоял, скрестив руки и наклонив голову, весь обратившись в слух. Но Хелен — она изучала язык пигминов, готовясь к этой миссии, — тихо сказала: