– Насколько мне известно, вы добились не малых успехов. Студенты любят ваши лекции и семинары.

– Я надеюсь, что это так – Эстер заметила, как официант несет напитки и салаты к их столику, и обрадовалась скорой возможности отвлечься на еду. Поддержание разговора давалось Паланской как никогда тяжело, ей хотелось, чтобы этот ужин закончился как можно быстрее. Перебрасывание, из вежливости короткими вопросами и ответами на отвлеченные темы, вроде погоды и литературы, заставляли Эстер концентрировать внимание на еде, изображая, будто она сильно голодна. Как обычно бывает в таких случаях – стрелки на часах не торопились отсчитывать время.

«В конце концов, это он меня пригласил, вот и пусть старается привлечь мое внимание» – рассудила Эстер, когда в очередной раз повисло напряженное внимание, после обсуждения недавно вышедшего бестселлера по психологии.

– Вам нравиться, как здесь готовят? – решил поинтересоваться Гордяк.

«Просто замечательно. Он что, ничего поинтереснее спросить не мог. Пора сворачиваться – решила про себя Эстер – час я уже точно здесь просидела».

– Да, вкусно – вежливо ответила Эстер, хотя вкуса она особо не разобрала, потому что наслаждаться пищей в напряженной обстановке она была не способна.

– Я рад – попытался улыбнуться Валерий.

Допив кофе, Эстер как бы невзначай взглянула на часы и изобразила волнение от увиденного на них времени:

– Ой! – вскрикнула она – Уже десятый час и мне нужно идти. Давайте попросим счет.

– Давайте – не стал сопротивляться Валерий, вероятно так же понимающий, что встреча не удалась.

Счет принесли, и Эстер достала кошелек.

– Не нужно, я за все заплачу – попытался остановить ее Гордяк, но в данном случае женщина на это никак не могла согласиться.

– Спасибо, но не нужно – отказ получился немного резкий, но мысленно Эстер была уже за пределами ресторана и не обратила на это внимания. Приблизительно помня цены блюд и напитков, она округлила полученную сумму, приплюсовала чаевые официанту и вложила в счет деньги.

Выйдя из ресторана, Валерий проводил ее до машины, а она на прощание смогла даже мило поблагодарить его за прекрасный ужин, и не натянуто улыбнуться.

По дороге домой, Эстер сначала мучило угрызение совести, так как ей казалось, что она вела себя не очень-то красиво. Потом, после угрызений совести, она начала ругать саму себя за скверный характер, благодаря которому она и не может устроить свою личную жизнь.

«Ну чего тебе стоило быть немного поразговорчивее, немного позаигрывать, пококетничать, побольше улыбаться? Признайся Паланская, ты не стала ничего этого делать, потому что тебя увлекло нечто другое: мальчишка с проницательными глазами, знающий как очаровать женщину и добиться желаемого. Впрочем, какая женщина не захочет быть очарованной? Кто сможет не увлечься, получая столь бесподобные цветы и столь великолепные строки?

На следующий день вновь доставили цветы – охапку кустовых роз кремового цвета. Начав потихоньку привыкать к подобным букетам, Эстер решила отложить созерцание цветов на потом и в начала прочитать записку. Ее забавлял, возбуждал, интриговал, волновал этот своеобразный диалог, на который оба оппонента не слышали ответов друг друга, но оба охотно продолжали его, манимые неведомым им пока чувством. На этот раз, записка была с долей юмора и подняла настроение женщине с самого утра: «Нам необходимо встретится, хотя бы для того, чтобы я мог узнать, какие вам нравятся цветы. Р. Донской».

Разглядывая цветы и вдыхая их аромат, Эстер задумалась о том, что сама того не замечая, она непозволительно сблизилась с Родионом, пусть на платоническом уровне, но сблизилась. Она чувствовала внутри себя интерес по отношению к нему, ощущала, как с каждым букетом и написанным словом, он проникает в ее жизнь и становится в ней кем-то необходимым и желанным. Паланская испугалась, что завтра ей придется встретить с ним, ведь будет лекция в его группе. Она не представляла как ей вести себя в его присутствие, вдруг он подойдет к ней, заговорит. Она не знала, как он будет вести себя при встрече с ней и это пугало ее еще больше.

Наступила среда. Чем ближе Эстер приближалась к зданию университета, тем сильнее было ее волнение. Сердце колотилось с безумной скоростью, такое волнение последний раз она испытывала при защите дипломной работы, хотя сейчас, ей казалось, что даже тогда она волновалась меньше.

«Это же надо было влипнуть в такую историю! Переживаю теперь как девчонка. А что я могла сделать? Не принимать цветы и не читать эти записки? Может так и следовало поступить? Но разве мне когда-нибудь, кто-нибудь дарил такие цветы и писал такие забавные строчки?! Я не смогла отказаться от этого, потому что долгие годы подсознательно мечтала о чем-то подобном. Каждая женщины мечтает о кусочке сказки наяву, предназначенном для нее».

Сегодня Эстер не стала приходить в аудиторию раньше начала лекции, она опасалась, что Родион тоже может прийти заранее, чтобы поговорить с ней. Поэтому в класс она вошла вместе со студентами, поджидающими ее у входа. Среди них правда Донского не было, но женщину это не успокоило, так как она решила, что он может подойти позже. Впрочем, все волнения оказались напрасными: Донской не пришел ни на первую, ни на вторую пару. Сначала Эстер испытала облегчение, а потом почувствовала легкий укол обиды. Ведь она настроилась на то, что он будет здесь и, скорее всего, попытается с ней заговорить. Она даже заготовила почти гневную речь! А он, вот так вот просто взял и не пришел! Эстер позабавили ее смешанные чувства: «Кажется, я начинаю привыкать к бардаку в своей голове. Наверное, мама права и иногда нужно позволять себе быть легкомысленной, иначе жизненные перипетии загонят тебя в угол, из которого ты не сможешь выбраться». Возможно, именно под действием этой жизненной мудрости Эстер и совершит вечером этого же дня необдуманный поступок, который перевернет ее жизнь с ног на голову.