– Да, это его работа. Но, ничего не поделаешь. Везде так: чем больше добра делаешь человеку, тем он алчнее становится и старается тебе же ножку подставить. Словом, русский мужик не очень.

Александр Васильевич после трех месяцев пребывания в больнице, выглядел похудевшим, немного ссутулился, лицо стало желтоватым и украсилось несколькими глубокими морщинами, покрылось прыщами. Но он все равно не сдавался: совершал прогулки по пешеходным дорожкам, даже один раз на рынок прошелся, преодолев расстояние в два километра, старался не лежать на диване.

Отсюда

И ждал конца ноября. И дождался. В этот раз он получил медицинскую карту и отправили на третий этаж к врачу Орловой. В талоне было указано время, поэтому ему не пришлось долго стоять у кабинета врача.

– Рассказывайте, - произнесла Орлова, не глядя на больного.

– Что рассказывать? сердце. Будь оно неладное.

– Раздевайтесь и ложитесь. А чего, собственно, ко мне? Есть же кардиолог. К нему и надо было взять талон. Сколько лет?

– Пятьдесят восемь.

– Где работаете?

– Нигде.

– Жаль, - сказала Орлова, как бы теряя к нему интерес.
– Скоро все начнется.

– Что начнется?

– Болячки начнутся. Вон мешки под глазами, а это значит: почки. Да только рубашку снимайте, брюки оставьте в покое. Я все же дама, как-никак.

– Извините. Никогда к врачам не обращался раньше...

– Молчите, меня это не интересует. Сердце у вас...того, бьется, но с перерывами, и пусть так и бьется, ему отдых нужен. Один раз удар, второй отдых: тук...тук, тук-тук-тук и отдых. Но кардиолог вам скажет более точно. А сейчас вставайте. Да живо! Язык покажите. Мне некогда долго возиться. Гм, белый он у вас, как снег, а это значит воспаление внутри. Водку глушите? А, вот, термометр. Молчите, я сказала. Еще давление надо измерить. Видите, сколько с вами возни. А перхоти, весь пинжак белый, итаминов не хватает. Так значит, температура немного выше нормы. Ну да ладно. Я напишу вам направление на биохимический анализ. Через неделю придете, он уже будет у меня, вот тут на столе, видите какая горка, это все анализы. Больные приходят просто так, хоть бы кто стакан газированной воды принес, у меня и воды-то нет. А, откройте еще раз рот. Так. Зубы...а я чувствую: изо рта несет. Жена есть? как же она это переносит, бедная? анализ мочи, кала и всякой там гадости тоже придется сдавать. А теперь можете уходить, у вас все хорошо.

– А какое у меня давление?

– Нормальное, я уже сказала.

– Может, того...подбросить, врачи ведь так мало получают, я это знаю. Мэр Собянин заботится, или это так, разговоры одни.

– Вы правы. Одни разговоры. Зарплата маленькая, врачи бегут. И я собираюсь...в платную. Сейчас медицинская помощь - платная. И правильно, давно пора. А я тут маюсь. Хорошо бы..., но наш народ не привык платить за помощь. А ведь мы работаем, оказываем помощь. Почему-то в платных поликлиниках больные рассчитываются, а тут только требуют.

Александр Васильевич вытащил пятьсот рублей и бросил в приоткрытый ящик. Орлова потеплела, выписала еще несколько направлений к другим специалистам. Она сделала то, что ей положено было сделать и без взятки.

– Если будете очень стараться, то недельки через две вернетесь ко мне, у меня уже будут результаты ваших анализов, и тогда мы с вами составим программу, чтоб вы могли поправиться. Но это займет месяцев ...шесть, а то и больше. Я, знаете, тоже мучаюсь, как и вы. Вас мучают проблемы со здоровьем, а меня денежные средства, зарплата, знаете, скромненькая, а я одна- одинешенька, как сирота казанская, муж у меня умер, да будет ему земля пухом, но ничего после себя не оставил. Теперь мне содержать нужно себя, а каждая дама в зрелом возрасте становится прожорливой, а тут еще собака и кошка. Они, знаете, дружат между собой, только кормить их нужно каждый день, представляете? И каждую по отдельности.

– Я все понимаю, только не понимаю, зачем вы мне это говорите?

– Как зачем? Недогадливый какой. Еще хоть столько же принесите и положите в этот ящик.

– Знаете, мне пришлось уйти на пенсию раньше обычного, на два года раньше, так что с деньгами у меня проблемы, куда более серьезные, чем у вас. Если вы мне одолжите на пару месяцев, я готов положить в этот ящик такую же сумму.

– Хорошо, разберемся. Идите. Не забудьте завтра в восемь утра быть на первом этаже в левом крыле. Надо сдать кровь на анализ. Прощайте, то есть бывайте.

Александр Васильевич вышел от Орловой растерянным, расстроенным, разбитым. Если в обычной поликлинике врачи требуют на лапу, то, как быть, откуда взять деньги пенсионеру, у которого никаких запасов нет? А деньги в городе это все. Деньги это паспорт, дающий право на жизнь. Можно снова объявить себя безработным и получать жалкие гроши в качестве пособия, но они не спасут.

Он медленно шагал переулками, закоулками все носившими имя Ильича и невольно представил кровать, которая его так к себе манила. И дома кровать не обманула его.

Пока добрался до кровати, а теперь уже все клетки его организма тянулись к кровати, голова к мягкой подушке, а сердце и мозг к покою. Какое блаженство почувствовал он, когда принял горизонтальное положение. Этого раньше никогда с ним не было. Он вообще всю жизнь недосыпал, по выходным не любил валяться в кровати с открытыми глазами, с удовольствием ходил на работу пешком, а сейчас наступили иные времена, они подкрались тихо, незаметно и зажали его в тиски, из которых освобождает только смерть.