Как бы то ни было, но сейчас братья Учиха во Флоренции, в «Чёрной Пантере» и в опасной близости от того, кто им не мил…

Саске отвёл взор от Наори и обнаружил, что заказ готов, а бармен уже стряпал коктейль для тех, кто пришёлся поразговорчивее. Итачи крутил в руках стакан воды, спокойный донельзя. Он-то уже с самого порога заметил дальнюю родственницу, а потому сейчас особо-то не дёргался.

— Ты знал? — тихо спросил Саске, продолжая начатый ещё в гостинице разговор, и залпом выпил содержимое рюмки.

— Нет, — ответил Итачи, краем глаза заметив двух Амбалов, крадущихся позади.

— Мы с тобой оба прекрасно понимаем, что её четырехмесячному молчанию есть причина…

Саске был далеко не глупцом, чтобы попросту замять очевидные факты. Он и так слишком долго закрывал на всё глаза. У него был конкретный ответ, способный разом расставить все точки над «i», но не было сил сделать этот важнейший шаг.

Двое крупных мужчин приближались, стремительно сокращая расстояние. Сложно было вообще рассчитывать, что Наори не заметит подозрительных гостей и не перестрахуется. Этот маскарад со шляпами и зализанными назад волосами был, скорее, отвлекающим маневром для вышибалы снаружи клуба. Да и времени Учихи немало выиграли для того, чтобы осмотреть поле битвы и подготовиться к ещё одному кровавому месиву.

— … причина, по которой Сакура не сказала мне, что я стану отцом.

— Потому что отцом стал бы не ты, Саске, а я, — поставил точку Итачи, а следом развернулся на высоком крутящемся стуле и выплеснул содержимое стакана в лица двух громил. Последние, явно не ожидавшие такого поворота событий, на секунду-другую растерялись. Это и предопределило последующее мгновение, ставшее для горе-охранников смертоносным. Итачи вспорол брюхо одному, а второму перерезал глотку, при этом изрядно испачкавшись в чужой крови.

В клубе стало тихо. Музыка смолкла. Присутствующие оторвались от своих дел и обратили внимание на незнакомца в шляпе, вытирающего лезвие кинжала об свой чёрный костюм.

Наори, находившаяся в другом конце помещения, подняла испуганные глаза и напряглась как струнка. Она-то сразу поняла, кто пришёл по её душу.

— Бармен, повтори заказ! — громче крикнул Саске, который даже не думал шевелиться или оборачиваться, принимая во всей этой заворушке участие. Его тёмные глаза не налились ни гневом, ни слабостью, ни апатичной безысходностью. Брюнет совершенно не изменился в выражении лица, оставаясь по-прежнему спокойным и рассудительным.

Полученная информация не принесли ему никакого облегчения, как он надеялся. Ни удовлетворения, что секрет раскрыт, ни сожаления о произошедшем. Только желание выпить ещё одну рюмку водки с колой.

Бармен, уже не раз наблюдавший кровь в этом сомнительном заведении, с прежней дружелюбной улыбкой налил ещё. Казалось, мужчина даже был рад эдакому повороту событий, ведь слушать целыми днями бессмысленные разговоры своих клиентов тоже со временем наскучивает. Ни одна история не сравнится с живыми впечатлениями.

— Ну, и когда это случилось? — поинтересовался Саске, не оборачиваясь, и крутил в руках маленькую рюмку.

— После Демонстрации, — отозвался Итачи, более не желая врать ни себе, ни Сакуре, ни своему родному брату.

Со стороны Наори быстрым шагом к Учихам спешила её личная охрана. Кто-то в руках сжимал нож, а кому-то повезло меньше, и они надеялись одолеть своего оппонента в обычной рукопашной схватке.

— Ого, — усмехнулся Саске. — Втроём, что ли? — и он залпом выпил ещё одну рюмку.

Итачи увернулся от удара первого и, выхватив из-за пазухи катану, сделанную по заказу у японского мастера, твёрдой рукой резанул по правому боку противника. Прежде чем рухнуть замертво, молодой парнишка растерял вывалившиеся кишки.

— Воу, — удивлённо вскинул бровь Итачи, поднимая над собой самурайский меч. Он не думал, что детище буддиста-отшельника настолько опасно. Следом он вспомнил о вопросе своего брата, который к этому времени уже допивал третью рюмку, и кратко ответил: — Да, втроём, Саске. Вот к чему может привести излишек алкоголя в крови и твоё нежелание лечиться… — сказано было с осуждением и капелькой добротной печали.

Вспарывать животы оказалось увлекательным занятием, от которого Итачи не смог отказаться. Сносить головы с плеч перестало быть эффектным и красивым зрелищем, а вот наблюдать, как из брюшной полости вываливаются окровавленные человеческие органы, — практически искусство. К тому же убийства здорово отвлекали от наболевшего.

Саске подождал, пока Итачи расправиться с новой партией тупых остолопов, неспешно снял с головы шляпу и снова провёл рукой по зализанным, слегка грязным волосам. Стоило его старшему брату отправить на тот свет последнего, и младший Учиха совершил выстрел.