Маску Алинка сделала из запасных очков Дарьи, украсив оправу разноцветными перышками.

– На ритмике я еще не носила очков! – тут же ухватилась за идею отличница. – вдруг они упадут, если я буду танцевать... – Не морщись, я же все размажу, если будешь строить рожи! Все, можешь открывать глаза.

Маргарита сама аккуратно надела на Дарью очки. Отличница в тихом ужасе уставилась в большое зеркало, перед которым ее “установили”.

– Теперь хоть на девушку будешь похожа, а не на моль библиотечную! – удовлетворенно хмыкнула питерская красавица. А Дарья подумала, что если на кого-то и стала похожа, то на укротительницу тигров в каком-нибудь цирке: только плетки в руке и не хватало, честное слово! Костюм состоял из красного с золотым шитьем жакета, к счастью, Алинка решила ее пожалеть и сделала этот жакет достаточно закрытым (не смотря на вопли Марго, уверяющей, что на вечернее торжество воротнички, “подпирающие челюсть” – как она выразилась – неуместны), алых шаровар, заправленных в красные с золотом же сапожки, и как бы юбки из тонких золотых лент – перьев, надетой поверх этих шаровар. В принципе, это смотрелось вполне пристойно, даже мама, наверное, не стала бы возражать против такого наряда, хотя прокурор Тамара Кукушкина отличалась крайне строгими нравами, по отношению к дочери – в особенности (смирилась, наверное, что из Петьки толку не выйдет, вот и переключилась целиком на Дарью)... Проблема была в другом... – Это не я! – тихо заявила Дарья, разглядывая незнакомую девушку в ало-золотом наряде с шикарной гривой черных кудрей. Не слишком обращая на нее внимание, Алинка и Марго ходили вокруг подружки кругами, словно вокруг новогодней елки, скептически оценивая результаты своих усилий. – Чего-то не хватает... – Ага. Только не пойму – чего... – Может быть, сделать ей что-нибудь с волосами? Дарья, незадолго до того наблюдавшая два часа мучений Евы, которой Маргарита в домашних условиях варганила “мокрую химию”, вылив на каштановые кудряшки не меньше двух с половиной тюбиков геля и каким-то образом превратив их в гладкие волны словно бы не до конца высохших русалочьих волос, в ужасе замотала головой. К счастью, красавица сама передумала: – Наверное, уже не успеем. Мне еще маникюр делать! Надо чем-нибудь украсить...

Алинка вдруг издала торжествующий вопль, заставив всех подскочить, и, ослепительно сияя улыбкой, полезла под кровать, почти скрывшуюся под горой разноцветных одеяний.

– Помните те бусы, для Евы? – я в бабулином сундуке случайно нашла эту шкатулку, глядите! – с видом фокусника, Алька раскрыла перед подругами небольшую коробочку из резного нелакированного дерева, не смотря на явную старину, даже не потемневшего и не потрескавшегося. Внутри шкатулки лежал венок из очень тонко отлитых золотых колосков, украшенный самоцветными камешками, словно в колосья вплелись полевые цветы и большое перо вроде павлиньего, только не сине-зеленое, а золотистое с алым пятнышком в форме какого-то фантастического глаза. Перо-то Алинка с торжествующим видом и извлекла, воткнув в чисто символически собранные на макушке волосы Дарьи. – Маниту сказал все! – с непроницаемым лицом и нарочитым псевдо-акцентом пробубнила Ева и прыснула. Дарья, естественно, смутилась. Она вообще очень часто и легко смущалась, к счастью, природная смуглость кожи оставляла это незаметным для окружающих. Тем больше девочка жалела новую знакомую Викторию, тонкая белая кожа которой мгновенно заливалась краской, делаясь даже темнее густо-рыжих волос. “Интересно, что за костюм выберет Вика?” – Потрясающе! – восхищенно ахнула Алина. Марго продолжала удерживать на лице скептицизм, стараясь скрыть довольный вид. Опасливо взглянув в зеркало, Дарья мысленно с ними согласилась. Незнакомая яркая экзотка и правда смотрелась потрясающе, вот только отождествить ее с самой собой как-то не выходило. – Следующий! – рявкнула Маргарита, подталкивая Дарью в бок. – Шевелитесь вы, из-за вас я не успею с маникюром! – Да у нас еще... – Такие дела не терпят спешки – один ноготь неровно накрасишь – и пиши пропало! Женька! Евгения поморщилась, но послушно поплелась на место, освобожденное Дарьей. Огрызаться с Маргаритой, которая единственная могла кого угодно потрясающе “отштукатурить” было бы сейчас крайне неразумно. Ее в четыре руки нарядили в длинную рубашку-балахон, якобы изображающую одеяние славянской русалки, только материальчик не вписывался – тонкая блестящая псевдо-шелковая ткань на грани синего и голубого цветов. Отчего-то хохотушка и болтушка решила выглядеть на празднике лирично и романтично... “Хотя ее хоть узнать можно!” – напомнила себе Дарья. Маргарита с профессиональной сноровкой слегка пудрила круглое личико – все же для ундины Ева оказалась неприемлемо румяной и цветущей, а Алинка украшала “мокрую химию” цветами и ленточками. Оставшаяся без занятий Даша огляделась, привычно выискивая взглядом что-нибудь почитать. Была у нее такая привычка – стоило хоть минутке свободной выпасть, организм требовал читать что-нибудь, вплоть до объявлений, рекламы и нехороших надписей на заборах! Впрочем, в Алинкиной комнате таковых не обнаружилось. “Наверное, русалочий наряд больше подошел бы Елене...” – бросая взгляд на самую тихую участницу примерок, подумала Дарья. Уж Елене не нужны были книги, чтобы при первой же возможности унестись мыслями куда-то далеко-далеко, “уйти в себя и заблудиться” – как выражалась Ева. Большие серые глаза в точности напоминали осеннее небо, пряча за пасмурной дымкой какие-то неведомые просторы и дали. “Славянского” наряда для Елены не придумали и одели ее во что-то, вроде, европейское: тяжеловатое платье из бледно-голубой ткани с серебряным шитьем по квадратному вырезу – слишком закрытому, чтобы именоваться “декольте”, но все-таки и не “воротник”... Маргарита вынуждена была позволить своей лучшей подруге обойтись без косметики: попытка подрумянить скулы обернулась чахоточными пятнами на щеках, глаза моментально “пропадали”, стоило использовать тени для век, а подкрашенные губы начинали казаться приклеенными. Лучшее, что можно было сделать с лицом Елены – это оставить его в покое, хоть девочка по-прежнему была едва заметна на фоне выбеленной стены. Это лучше, чем напоминать клоуна! Волосы тоже оставалось только слегка пригладить “самсилгом” перед тем, как заплести две привычные косички (Марго надеялась, что так они хотя бы не распушатся одуванчиком через пять минут, а продержатся хотя бы час), в которые Алинка вплела по нити жемчуга. – Свободна! – отчеканила Марго уже Еве. – Алька, одевайся скорее, я тебя накрашу. Для себя Алина выбрала образ Шамаханской Царицы, нарядившись в расшитый блестками и бусинами топ, светло-фиолетовые шаровары – более широкие и длинные, чем у Дарьи, а поверх накинув что-то вроде прозрачной газовой туники. Поскольку ходить в конце октября по средней полосе России в гаремных туфельках не представлялось возможным – крышка сундука с бабулиными сокровищами заскрипела в очередной раз, явив миру симпатичные короткие сапожки. Что сама Алина, что ее бабуля Ядвига были миниатюрными, как феи, а уж размер ноги у них обеих был просто кукольным – на Дарью такие сапожки разве что лет в восемь бы еще налезли... Пока азиаточка натягивала шаровары и путалась в накидке, Марго ожесточенно спорила с Евой, взвешивая в руках “пшеничный” венок. – Говорю тебе – золотой, уж я-то, наверное, получше тебя разбираюсь! – О-ой, ну где нам, серой-то провинции! И где ты видишь пробу? – Пробы нет, – рассмотрев венок со всех сторон, вынуждена была признать Маргоша. – но, судя по весу, он золотой! И камни настоящие. – Настоящие такими крупными не бывают! – упрямо твердила Ева. – Золото самоварное, камушки – цветные булыжники, хотя сделано и правда красиво! Маргарита возмущенно хмыкнула. В драгоценностях она действительно кое-что понимала и питала к драгметаллам и камешкам изрядную слабость. Не зря Алинка предложила для питерской красавицы костюм Хозяйки Медной Горы – щедро украшенное зеленое платье еще аккуратно висело на “плечиках”. – Вообще-то бабуля вряд ли позволила бы мне брать, что захочу, если бы там были такие дорогие вещи, – извиняющимся тоном поддержала Еву Алина. – хочешь надеть его? Не совсем в тему, но, кажется, тебе подойдет... Маргарита повертела венок в руках, взвешивая еще раз и пытаясь все-таки обнаружить пробу. – Если он все-таки золотой – и наверняка имеет антикварную ценность – Ядвига Светозаровна может на нас рассердиться. – Она же сама сказала мне: бери, что захочешь, – повторила Алина. – ты же очень ответственный человек, не потеряешь, по темным подворотням, где его могут отобрать, мы ходить не будем – твой отец ведь обещал встретить нас вечером на машине и развести по домам. На аристократическом лице Маргариты сомнение боролось с явной симпатией к изящному украшению. Наконец, соблазн пересилил. – Ну хорошо. Я его действительно не потеряю, а завтра в случае чего сама извинюсь перед Ядвигой Светозаровной. Все, Алька, садись “штукатуриться”! Тебе еще меня причесывать! Дарья скучающе вздохнула. – А почитать тут что-нибудь?.. – Дашка, не начинай!!! – хором выкрикнули все, кроме “витающей в облаках” Елены.

====== ГЛАВА ПЕРВАЯ. 7. Маргарита ======

«Как маленькие, честное слово!»

Вспомнив, каких невероятных усилий стоило отвязаться от намылившейся было за старшей сестрой Лильки, Марго внутренне содрогнулась. Порой возникало странное ощущение, что Лиля – это кара Судьбы, ниспосланная за какие-то прегрешения в прошлой жизни… Отмахнувшись от неприятных мыслей, Маргарита сосредоточилась на маникюре. Удобнее, конечно, было позаботиться об этом заранее, но, зная, что ей еще предстоит причесывать и красить своих весьма далеких от косметических премудростей подружек, девушка решила не рисковать. Странно… Самой Маргарите всегда было гораздо более интересно общество людей постарше, но жизнь неизменно складывалась таким образом, что она оказывалась самой взрослой в компании. Дарья все-таки раскопала какое-то печатное издание и наслаждалась обществом милых своему сердцу буковок, Елена сидела у окна, вглядываясь в осеннее небо, и витала мыслями где-то далеко-далеко, Ева и Алина о чем-то шушукались и то и дело начинали заразительно хохотать – как правило, именно в тот момент, когда Маргарита бросала в их сторону недовольный строгий взгляд. Ева вообще имела обыкновение хохотать по поводу и без повода, про таких говорят «палец покажи – умрет со смеху». – Хватит шуметь! Из-за вас тот же ноготь второй раз уже крашу! Эффект, как и следовало предвидеть, получился обратный – обе просто на пол сползли от смеха. Закончив возиться с маникюром, Марго аккуратно закрутила пузырек кончиками пальцев и вытянула руки перед собой, слегка растопырив пальцы и придирчиво изучая результат. Олимпиада Богдановна была категорически против того, чтобы школьницы использовали косметику, а уж за право носить распущенные волосы Маргарита уже пережила не одну разборку. Накраситься-то можно было и после школы (хотя девушка решительно не понимала, что можно иметь против невидимого «дневного» макияжа, выглядящего абсолютно естественно), но в середине дня красить ногти, чтобы вечером безжалостно их стереть… Пришлось оставить маникюр для праздников и выходных, в конце концов, уже на носу маячили осенние каникулы… – Аля, ты меня причешешь? Против косы Маргарита поначалу решительно возражала, однако Алина сумела ее как-то переубедить. Сейчас это уже радовало – к случайно обнаруженному золотому венку эта прическа, хоть и простоватая, на придирчивый взгляд питерской красавицы, подходила безупречно. Венок вообще показался ей просто бесценным сокровищем, то и дело посматривая на него, лежащий перед зеркалом среди расставленной косметики и заколочек-шпилек-ленточек, Маргарита прикидывала, согласится ли Ядвига Светозаровна продать раритет. До Нового Года, конечно, еще далековато, но редко встретишь нечто по-настоящему уникальное и ценное – именно тот подарок, который действительно хотела бы получить, а не какое-нибудь нарядное платье, которое выйдет из моды прежде, чем его успеешь надеть дважды… – Потрясающе! – восхищенно выдохнула Алинка, закончив заплетать косу и водружая этот венок на голову Марго. Впрочем, Алину очень легко было восхитить чем угодно, поэтому свое отражение Маргарита изучала со всей возможной придирчивостью. Костюм был хорош. Несмотря на обилие самоцветных украшений, наряд Хозяйки Медной Горы не выглядел кичливо, напротив, смотрелся очень строго. Правда, сарафанам не положен такой жесткий силуэт, но Марго никогда не оделась бы в бесформенный «мешок из-под картошки», поэтому Алина сшила этот сарафан почти точно по фигуре. Неплохо удался и макияж, хотя девушка не слишком любила сама краситься перед зеркалом, предпочитая предоставлять это профессиональным стилистам (которых в Вересково не водилось) или хотя бы маме. Насчет венка с самого начала ее грызло некоторое опасение: блондинкам зачастую не идет большое количество золотых тонов, избыток желтого цвета может сделать похожей на пачку сливочного масла. К счастью, опасение не оправдалось, венок словно был сделан специально для нее. «Я непременно сумею убедить Ядвигу Светозаровну продать его нам!» – окончательно решила Маргарита, в том, что родители будут не против купить венок, даже не сомневавшаяся. – Да, пожалуй, – сдержанно согласилась Марго с Алинкой. – действительно неплохо.

Дверь в комнату распахнулась, впуская недавно помянутую Ядвигу Светозаровну. Алинкина бабуля была еще миниатюрнее внучки и кажущейся хрупкостью напоминала высушенный цветок, однако, как Маргарита уже успела убедиться, не было в Верескове более предприимчивой и пробивной натуры, чем Ядвига. Маленькое кафе «Лукоморье» женщина держала чисто для души, не желая садиться на шею к дочери и зятю, хотя владельцы швейной фабрики, которую мама Алины в шутку называла «Дом мод имени меня», вполне могли бы себе такое позволить. Девчонки – правда, сама Марго в этом не участвовала – часто подрабатывали в «Лукоморье» на каникулах официантками и курьерами. Еще Ядвига, в отличие от многих пожилых людей, совсем не была консервативной, порой производя впечатление еще большей сумасбродки, чем внучка. Одевалась она тоже вполне современно, причем – из-за своей миниатюрности – зачастую в одежду для подростков. Если бы не белоснежные волосы, со спины маленькую старушку с идеально прямой осанкой, одетую в джинсы и футболку с Микки-Маусами, легко можно было саму принять за девчонку! Один раз (Маргарита глазам своим не поверила!) летом Ядвига вообще решила составить компанию внучке, отправившейся с подругами кататься на роликах!

Относиться к ней, как, собственно, к «бабушке», казалось просто нереальным. – Готовы, копуши? – Ядвига обвела комнату взглядом и улыбнулась. – Красавицы вы у меня! К вам тут желают присоединиться. За спиной бойкой старушки возникла смущенно переминающаяся с ноги на ногу Виктория. Всех, впервые ее увидевших, Ядвига Светозаровна имела обыкновение слегка шокировать, Маргарита еще помнила свое первое с ней знакомство… Однако, разглядев новенькую получше, Марго заметно нахмурилась. Все же надо было согласовывать одежду и с ней тоже, Маргарита сделала глупость, не приняв рыженькую в расчет, а ведь им предстоит, похоже, тусоваться одной компанией. На Виктории тоже был сарафан. И тоже – зеленый. На этом, правда, сходство исчерпывалось: новенькая выбрала укороченную свободную модель – но Маргарите хватило и этого. Единственным недостатком своей внешности питерская красавица считала некоторую шаблонность, классическую безупречность, оттого очень много значения придавала оригинальному стилю, позволяющему быть ни на кого не похожей. И вот – вечерок ей предстоит в компании карикатурного подобия. Елена, как-то незаметно вернувшаяся из своих заоблачных далей, подошла в подруге и успокаивающе положила ей руки на плечи. Маргарита, слегка успокоившись, приветливо улыбнулась Виктории. – Добро пожаловать. Мы почти уже закончили. Ох, Ядвига Светозаровна, как хорошо, что Вы к нам заглянули! Я как раз хотела спросить у Вас разрешения надеть сегодня этот венок. – Я же сказала Алинке – вы можете брать из сундуков все, что понравится. Он тебе потрясающе идет… словно бы для тебя создан, моя милая! – старушка замолчала, о чем-то вдруг задумавшись. Она еще раз внимательно изучила Дарью с красно-золотым пером в черных кудрях, Еву, теребящую жемчужные бусы, непоседливо вертящуюся Алинку в сапожках, Маргариту, все еще изучающую перед зеркалом золотой венок… И покачала головой каким-то своим мыслям. – Потрясающая вещь. Это какая-нибудь семейная реликвия? – начиная издалека, поинтересовалась Марго. Ядвига снова качнула головой. – Нет. Когда-то он принадлежал Катерине, моей подруге молодости. Катя оставила венок мне на память, когда уехала из нашего города. Оттого мне и показалось странным… Ты совсем не похожа на нее внешне, но только тебе это украшение подходит так же, как шло ей. Ладно, кумушки, не надо расспрашивать меня о прошлом, иначе я, как истинный представитель своего поколения, буду часами расписывать дела давно минувших дней, а вы, как и все ваше поколение, никогда не сможете оценить этот разговор по достоинству. Если все готовы, можете собираться в кафе, народ уже начинает стекаться. Кафе «Лукоморье» располагалось в том же доме, что и квартира семейства Алинки – первый этаж трехэтажного домика-пряника превратили в кухню и зал, а на втором и третьем располагалось по две квартиры. Зал общими усилиями украшали накануне. Весьма удачно удалось что-то такое сообразить с освещением, что уютное кафе превратилось в загадочную пещеру. Стены терялись в полумраке, для пущего эффекта задрапированные полотнами ткани с какими-то рунами и письменами, украшенные пучками сухих трав, наполняющими воздух едва уловимым приятным ароматом, и полками, заставленными разномастными пузырьками и скляночками с таинственным содержимым (конечно, на самом деле там плескалась одна и та же подкрашенная вода, но смотрелось колоритно). Вполне вписывались в картину столики из настоящего дерева – Ядвига никогда не признавала пластмассовых подобий мебели. Специально для «живой музыки» – Матвея с друзьями-музыкантами, возле одной из стен установили деревянный помост, на которой сейчас несколько мальчишек ладили аппаратуру. Матвея среди них, к возможному разочарованию как Елены, так и рыжеволосой новенькой, не наблюдалось. Зато едва не взвывшей Еве, едва девочки успели занять один из столиков неподалеку от сцены, пришлось отмахиваться от Мартына, уже навострившегося пристроиться и ним и понудеть о возвышенном. Марго подозревала, что неожиданное решение Евгении сменить имидж явно связано с девятиклассником по имени Андрей, внимание которого хохотушка тщетно пыталась привлечь еще до того, как Маргарита переехала в Вересково, только блондинистому капитану школьной футбольной команды, чем-то, кстати, похожему на Женькин «идеал» Дэвида Бекхема, нравился совсем другой тип девчонок. – Сгинь с глаз моих, Мартынко, – нервно накручивая бусы на палец, прошипела пышечка, краем глаза «сканируя» зал на присутствие Андрея, который не должен был видеть ее, разговаривающую со столь непопулярной фигурой, как местный «ботан». – чтоб тебя не видно и не слышно было, понятно! Зал постепенно заполнялся народом. Мало кто подошел к выбору костюма столь же творчески, как это сделали подружки, вокруг маячили те же физиономии, что и ежедневно в школе. Маргарита уже сожалела, что не попыталась вытащить Петьку на мероприятие. – Можно подумать, есть шанс встретить в нашем городишке хоть одно новое лицо, – подперев кулачками острый подбородок, уныло хмыкнула Елена. Покосилась на Викторию и неохотно добавила. – Ну, не считая, конечно… – Прекрати! – настроение самой Маргариты несколько понизило отметку, но позволять Елене хандрить на вечеринке, да еще в собственный День Рождения, не собиралась. – Наверное, правда, что нам стоит обращать внимание на настоящих людей, а не придуманные идеалы, которых и не встретишь никогда. Да даже если бы ты и встретила парня своей мечты – в точности такого, как ты сегодня описывала, тогда что? Так же вздыхала бы из-за уголка, а потом куксилась, когда кто-нибудь порешительнее… Покосившись на Викторию, Марго смолкла. Дарья отлучилась из-за столика и новенькая сидела, как на иголках, оказавшись в совершенно незнакомой компании. Попытки Евы ее «приободрить» в обычной манере бесконечных хохмочек, только еще больше смущали Викторию. – Представляете, что со мной произошло сегодня на истории… Ого! Вы поглядите на Ядвигу Светозаровну! – неожиданно ткнув пальцем в густеющую толпу, потрясенно ахнула Ева. Хозяйка кафе тоже не пожелала остаться в стороне от карнавала, нарядившись в слегка цыганского вида широкую юбку, живописно потрепанную блузу и яркую шаль, а белоснежные волосы по-разбойничьи повязав красным платком. – Супер у тебя бабуля! – потрепала Алинку по плечу Ева. – Мне бы такую! Скажи, Виктош, а твой дедушка случайно не… – Нет! – нервно ответила новенькая, которую, наверное, еще в Москве успели этим здорово достать шуточки над фамилией «Чубайс». Евгения на пару мгновений стушевалась, но тут же на весь зал завопила: – А вот и Матвей!!! Трудно было поверить, что саму-то хохотушку на данный момент интересует совсем другой парень. Однако Виктория испуганно встрепенулась, едва не рухнув со стула. Все перевели взгляд на небольшую сцену. Летом Матвей и его приятели изображали менестрелей в местном сборище толкиенутых и перумнутых (оказывается, это успело и до провинции доползти!), и сегодня оделись в свои костюмы странствующих музыкантов. Зал встретил их аплодисментами и несколькими восторженными девичьими взвизгами. Елена помрачнела еще сильнее и с отсутствующим видом стала размешивать соломинкой молочный коктейль. – Добрый вечер! – приветливо махнул рукой залу Матвей, пока его товарищи начинали наигрывать. – Хочу всех поприветствовать песней Мартиэль «Карнавал».

Карнавал! Карнавал! Надевай свою маску,

Ну, а постную рожу скорее сними!

Может, ты эту ночь перепутал со сказкой,

Может – спятил вконец этот суетный мир.

В нашем пестром вертепе кого только нету:

Толстый булочник в мантии нынче король;

Ну, а ты, господин, оборванцем одетый,

Будь сам граф, но ему поклониться изволь…

– И все-таки, Елена, – Маргарита легонько пихнула в бок с отсутствующим видом уставившуюся на стакан с коктейлем подругу. – тебе следовало бы быть порешительнее, смотри, так ведь вся жизнь пройдет мимо! Та хмыкнула, с некоторой долей презрения покосившись на Викторию, с глуповато-счастливым видом глазеющую на певца. – Честно говоря, – с нарочитой пренебрежительностью ответила она. – он мне никогда по-настоящему и не нравился. – Ври больше. – Нет. Матвей самый лучший здесь парень, но это – здесь, понимаешь. Других просто нет. Ты здесь ненадолго, ты еще просто не поняла, что такое – маленький провинциальный городок! Нет шансов встретить кого-то по-настоящему особенного. – Готова поспорить, даже если бы ты его и встретила, то вела бы себя точно так же, если не хуже. – Неправда. Впрочем, какое это имеет значение, если я никогда его и не встречу… Тут Маргарита и Елена запоздало заметили, что только Виктория продолжает глазеть на Матвея, уже запевшего новую песню, взоры же всех остальных переместились куда-то в сторону выхода – к которому обе сидели спиной и, естественно, понятия не имели, что там вообще происходит. Но Маргарита не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела Еву и Алину такими ошарашенными. – В чем дело?! – Обернитесь, – каким-то деревянным голосом посоветовала Ева, лупая глазищами, которые у нее и так-то по жизни круглые, а сейчас заняли половину лица, придав пышечке почти стрекозиную красоту аниме-героини. – только медленно… тихо… Зная эту парочку, Маргарита сочла бы это очередной шуткой, поэтому недоверчиво обернулась, только отметив, что, не считая пения Матвея, в зале повисла неестественная для школьной вечеринки тишина, а рядом тихо ахнула обернувшаяся первой Елена. Сдержанность подруги просто поражала – стоило ожидать, что тихая мечтательница попросту грохнется со своего стула… девчонки ее бы поняли… – Ничего себе! – едва слышно выдохнула Маргарита. Комментарий к ГЛАВА ПЕРВАЯ. 7. Маргарита Девочки http://i.foto.radikal.ru/0612/1b3197546516.jpg

====== ГЛАВА ПЕРВАЯ. 8. Елена ======

И чешуёю нарисованный узор

Разгонит ненастье воплощеньем страсти,

Взмывая в облаках судьбе наперекор:

Безмерно опасен, безумно прекрасен…

Мельница «Дракон»

Она даже не представляла себе, что ТАКИЕ парни существуют. Даже в Голливуде! Эти актеры на экране и в глянцевых журналах – умереть, какие стильные, но в повседневной своей жизни тоже, наверное, обыкновенные люди. А этот… Вот такой парень. Высокий и худой, но эти слова ему не подходят, упорно просится на язык «изящный». Текучие нарочито-медлительные движения, выдающие крупного хищника, действовали гипнотизирующе, если бы Елена нашла в себе силы оглядеться по сторонам, то заметила бы, что почти все в зале наблюдают за вошедшим так же заворожено, как она сама. Но девочка не видела окружающих. Начни кафе сейчас рушиться, она и того бы не заметила… Длинные волосы – густые и блестящие, просто хоть сейчас снимай в рекламе какого-нибудь шампуня. Цвет не то, чтобы белокурый, не как у Маргариты, а насыщенного оттенка горьковатого меда: темно-золотые, без малейшего намека на вульгарную рыжину. Кожа матовая, словно бы сияющая изнутри каким-то мистическим светом. А глаза синие. Не темно-голубые, что встречается довольно часто, а именно светло-синие, насыщенного небесного цвета – Елена смогла их увидеть, когда проходящий совсем близко незнакомец, словно услышав ее мысли, скользнул ленивым взглядом в их сторону. Девочка сжалась от ужаса, хотя понимала, что вряд ли он ее даже заметил. Одет длинноволосый был настолько пижонски, что это пижонством-то уже не выглядело, а казалось совершенно естественным: в узкие черные брюки, черную же слегка другого оттенка шелковую рубашку, а поверх – в длинный, до щиколоток, плащ из мерцающей змеиной кожи…

– Ничего себе! – ахнула прямо под ухом Марго, и Елена едва сдержалась, чтобы не тюкнуть подругу за то, что нарушила странную гармонию, воцарившуюся при появлении этого невероятного парня. Волшебство его присутствия было хрупким и хрустальным, от мысли, что все может просто исчезнуть, развеяться, у Елены похолодело на сердце. Зал действительно словно вышел из транса, школьники, в особенности, конечно, девчонки, принялись жужжать и перешептываться, некоторые парни недовольно бурчали… шум вокруг возобновился, но сам незнакомец никуда не исчез. А Маргарита, похоже, этого даже не заметила. – Да уж… типчик! Итак, – Марго легонько ткнула Елену под ребра. – рот закрой, милая, ворона залетит! На что мы спорили? – Ты о чем? – О том, – любезно напомнила Ева. – что ты ни за что не решишься подойти к понравившемуся тебе парню. Теперь можно, так сказать, проверить на практике! Сообразив, о чем они, Елена в ужасе вжалась в свой стул, да еще вцепилась обеими руками в крышку стола так, что пальцы побелели, словно опасалась, что подруги попытаются ее силой потащить знакомиться с потрясающим типом. – Вы издеваетесь? Как я буду с ним говорить, с какой стати… мы не представлены! Девчонки переглянулись, выразительно закатывая глаза. – И вообще, так нечестно. Почему бы тебе самой не подойти к нему, Ева? Между прочим, блондин. – Я? Мне не нравятся мужчины, больше похожие на измученных диетой фотомоделей, чем на представителей сильного пола! – тут же нашлась пышечка. К диетам и фотомоделям Евгения всегда относилась с очень демонстративным презрением. – В рекламе шампуня он, может, и неплохо бы смотрелся, а так… Виктория, не принимая участия в разговоре, слушала пение Матвея. Кажется, она так ничего и не заметила. Дарья куда-то запропастилась, остальные выжидательно смотрели на Елену. – Мы не спорили. – Так поспорим. – Не буду! – отрезала девочка, постаравшись соскрести со стенок характера всю возможную твердость. Пусть ищут себе другое посмешище! – Это глупо. – Тогда мы поспорим, – не сдавалась Ева. – Ага. – кивнула Алинка. – Я в тебя верю. – А я нет! Она слова не выговорит от ужаса – как будто мы ее не с типчиком ее мечты отправляем знакомиться, а к дракону, питающемуся девицами! Видимо, аналогию Евгению случайно натолкнул Матвей, как раз певший что-то про драконов, кажется, из репертуара «Мельницы». – Прошу вас, ну перестаньте, – такого нелепого блеяния Елена за собой не помнила даже сегодня у доски. Подружки собирались было снова начать ее тормошить, но внезапно потрясенно умолкли. – в чем де… – Вы что-то имеете против драконов, девушки? Елена довольно часто сталкивалась со словосочетанием «шелковый голос» в разных книгах, оно ей нравилось, но, оказывается, девочка даже не представляла себе, каково услышать действительно звучащую так речь. Гладкую и прохладную, мягко и почти неощутимо касающуюся слуха, словно шелковая одежда – кожи. – Если нет, я могу все-таки похитить на время вашу подружку? Даю слово вернуть ее в целости и сохранности, – незнакомец ослепительно улыбнулся, положив на сердце тонкую, холеную почти женскую руку с тонкими длинными пальцами – ногти у него были слегка заострены и хитиново поблескивали, а указательный палец обвивало кольцо – золотой дракончик, насмешливо мерцающий глазами-изумрудами в рассеянном свете. – Не говоря уже о том, что во мне и есть-то нечего! – мстительно косясь на Еву (невиданное дело – Евгения, утратившая дар речи!), попыталась усмехнуться Елена. Комментарий к ГЛАВА ПЕРВАЯ. 8. Елена Итак, Сереженька Змеев-Гоярынскийпросьба любить и... не жаловаться! :)