Меня отпустили, я бессильно привалилась к стене, хотела прижать руки к порезанной шее, но вовремя вспомнила, что руки у меня не самые чистые, поэтому не стала этого делать, только вытерла слёзы и поморщилась от боли.

– Что ж, по-хорошему не получается. Значит, твой Князь сам за тобой примчится. Эх, не хотел же мокруху устраивать, а теперь вот придётся. Из-за тебя всё, - седой покачал головой, затем дал команду снова включить камеру. – Стреляй в ногу, - скомандовал он мужчине с пистолетом.

Прежде, чем я успела что-либо понять, раздался громкий хлопок, и мою ногу выше колена разорвала адская боль. Я дико завопила, не узнавая собственного голоса, и бессильно опустилась на пол, обхватывая руками ногу, пытаясь хоть как-то пережать рану, чтобы не истечь кровью за минуту.

– Руки к батарее привяжи ей, чтобы расслабилась и удовольствие получила, - послышался голос седого.

Один из мужчин подошёл ко мне, оторвал руки от бедра, причиняя дополнительную боль, закрепил пластиковую стяжку на моих наручниках, присоединил к ней ещё одну и прикрепил к батарее, так что я оказалась совершенно беспомощна, не в состоянии даже зажать себе рану.

– Посмотрим, насколько Князев тебя любит, - седой опять закряхтел, и все они вышли из комнаты.

Я сжала зубы, меня трясло от боли, я тихо поскуливала и боялась посмотреть на ногу, чтобы оценить весь ужас ситуации. Наконец, решившись, я опустила глаза и первым, что я увидела, было огромное кровавое пятно на моих светлых джинсах. Переведя глаза на рану, я поняла, что кровь не бьёт фонтаном, к тому же она была тёмно-красного цвета (вроде бы), значит артерия не была задета – следовательно, я истеку кровью не так быстро, как могла бы. Соображая, что делать и как хотя бы минимально приостановить кровотечение, я решила, что нужно согнуть ногу в колене и не дать крови вытечь из ноги. Решать-то я решила, а вот сделать это оказалось задачей не из лёгких, боль была не просто адской, а адской в квадрате. Чёртова пуля осталась в моей ноге и мешала мне делать какие-либо движения. Но, как говорится, хочешь жить – умей вертеться. Я поджала целую ногу, наклонилась, укусила зубами джинсы, затем, трясясь от боли всем телом, смогла согнуть вторую ногу, после чего выпустила джинсы из зубов и стала глубоко дышать, пытаясь заставить себя думать о чём-то ещё, кроме боли, от которой в глазах появились чёрные круги. Сколько я так просидела, не знаю, но в какой-то момент мне ужасно захотелось спать. Я изо всех сил пыталась бороться с этим, потому что сон в моей ситуации был равносилен скорой смерти, но не смогла. Глаза закрылись сами собой, я провалилась в темноту, в которой хотя бы не было боли.

– Обработай нож, - послышался голос Егора как будто откуда-то издалека.

Я застонала, и этот же голос выругался, но уже ближе. Через минуту я смогла открыть глаза и увидела лицо Егора. Я лежала на заднем сидении в большой машине, мои голые ноги покоились на коленях Егор, одна из них была с приличного размера дырой и в крови, но уже перетянута… галстуком.

– Ты вовремя, - прорычал на меня Егор.

– Что ты делаешь? – спросила я шёпотом, так как во рту всё пересохло.

– Надо пулю вытаскивать…

Егор посмотрел на меня, и через мгновение до меня дошло, что он имеет в виду.

– Боже, нет, - я умоляюще посмотрела на него.

– До больницы не дотянешь, - послышался голос Паши с переднего сидения, и я подняла на него глаза. – На, кусай.

Он протянул мне чистый бинт, я взяла его дрожащей рукой, поднесла ко рту и укусила.

– Глаза закрой, - сказал Егор.

Я послушно закрыла глаза, стараясь дышать как можно ровнее. Послышался звук открываемой бутылки, но я не стала открывать глаза, чтобы посмотреть, что это за бутылка.

– Вдохни поглубже, - послышалась команда от Егора.

Я сделала глубокий вдох, и тут же почувствовала, как что-то потекло по моей ноге и защипало рану. Бинт в этот момент действительно спас мои зубы и уши всех, кто кроме меня находился в машине. Тело почти парализовало от боли.

– Ещё раз! – услышала я новую команду.

Понимая, что мои мучения только начались, я сделала ещё одни глубокий вдох, после чего тут же завопила, выгнулась и едва не дёрнула ногой, в которой в этот момент находился нож, коим Егор доставал пулю, благо он смог удержать меня на месте.

– Есть, - услышала я через несколько минут.

Егор ещё раз полил мою ногу чем-то жгучим, но это было уже не так больно. Открыв мокрые от слёз глаза, я вытащила изо рта бинт и посмотрела на Егора. На лбу у него выступил пот, а сам он был весь бледный, наверное, даже бледнее меня. Паша протянул ему большую стерильную салфетку, Егор сложил её в несколько слоёв, прижал к моей ране, затем взял бинт, чуть согнул мою ногу и быстро и крепко перемотал её.

– Извини, зашить нечем, в больничку поедем так, - сказал он, разрывая бинт на конце, чтобы завязать на бантик.

Мужчина, сидящий за рулём, завёл мотор.

– Выпей, полегче будет, - Егор протянул мне бутылку с тёмной жидкостью.

Я не стала спорить, взяла бутылку, сделала несколько глотков, даже не чувствуя горечи напитка, затем вернула бутылку ему. Егор закрыл её и кинул под сидение.

– Ногу чувствуешь? – спросил он обеспокоенно, вытирая руки от моей крови влажными салфетками.

– А ты как думаешь? – простонала я.

– Пальцами пошевелить попробуй, - подсказал Паша.

Я попыталась это сделать, но поняла, что почти не чувствую ногу в области пальцев, и едва смогла пошевелить только большим.